Читаем Эйнштейн полностью

В феврале 1944 года в Комитете по иностранным делам палаты представителей конгресса проходили слушания по предложению конгрессменов Райта и Комптона «О воссоздании Палестины как свободного еврейского демократического государства». Среди приглашенных экспертов был профессор еврейской литературы Принстонского университета Филипп Хитти, ярый противник еврейского государства — только «национальный очаг» и не более. Эйнштейн совсем недавно был единомышленником Хитти, но теперь выступил против него вместе с принстонским историком Эрихом Калером, бежавшим из Германии.

Хитти писал в газете «Принстон геральд»: «Арабы не понимают, почему еврейская проблема должна решаться за их счет? Они сочувствуют страданиям евреев, но не убеждены, что Палестина решит еврейский вопрос: Палестину нельзя рассматривать как страну без народа, готовую принять народ без страны. Они отказываются понимать, почему бы американским законодателям, пекущимся о благополучии евреев, не впустить еврейских беженцев, которые могли бы расселиться на пустых пространствах Аризоны или Техаса… В глазах мусульманина Иерусалим — третий храм, то есть третий по значимости святой город после Мекки и Медины… Эта земля была дана им Аллахом в результате священной войны — джихада, — поэтому для мусульманина уступить свои права на нее равносильно вероотступничеству».

Эйнштейн и Калер начали с проблемы святости: «Для арабов Иерусалим — лишь третий по значению святой город, для евреев — первый и единственный». Далее они писали: «… арабам, чьи интересы столь сильно заботят профессора Хитти, принадлежат семь больших государств: Саудовская Аравия, Йемен, Египет, Сирия, Ирак, Трансиордания, Ливан… Что касается Палестины — эта страна является единственным местом в мире, связанным с еврейским народом, его религиозными основами и исторической традицией. Но даже если оставить в стороне духовные, религиозные и культурные связи — все равно на свете нет иной, пригодной для человеческого существования страны, которую бы предложили нашему несчастному народу многочисленные конференции».

Хитти назвал еврейскую иммиграцию в Палестину «ползучим завоеванием» — Эйнштейн и Калер отвечали: «Разница между обычным завоеванием и „ползучим“ состоит в том, что в результате одного мы видим руины, а в результате другого — подъем жизненного уровня „завоеванного“ народа. Улучшение условий жизни арабов в результате сионистской деятельности — несомненный и неоспоримый факт, подтвержденный всеми докладами британской администрации… ввоз еврейского капитала в Палестину оказал благотворное воздействие на всю экономическую жизнь страны… развитие арабской промышленности и производство цитрусовых в основном финансировалось этим капиталом. <…> Есть только один пункт, в котором мы согласны с профессором Хитти: среди евреев также есть свои твердолобые и свои террористы, хотя пропорционально их гораздо меньше, чем у других народов. Мы не выгораживаем и не извиняем этих экстремистов. Они — продукт того горького опыта, что в нынешнем мире вознаграждаются только угроза и насилие, а справедливость, искренность и умеренность дают наихудшие результаты».

В марте у Эйнштейна появился новый ассистент, один из любимых, 21-летний эмигрант из Германии Эрнст Габор Штраус. Шеф, кажется, видел в мальчике кого-то вроде сына, звал нежно «страусенком», помогал пристраивать котят, которых родила его кошка. (Сам завел кота Тигра, вообще кошек, как и в молодости, обожал и отвечал абсолютно на все письма, где хоть как-то упоминались кошки.) Со Штраусом написали статью о влиянии расширения пространства на гравитационные поля звезд, бились над теорией поля, но без толку. Весна 1944-го, Гансу Мюзаму: «Быть может, мне суждено еще узнать, вправе ли я верить в свои уравнения. Это не более чем надежда, потому что каждый вариант связан с большими математическими трудностями… математические мучения держат меня в безжалостных тисках, и я не могу вырваться, никуда не хожу и сберегаю время, откладывая все до греческих календ. Как видите, я превратился в скрягу. В минуты просветления я сознаю, что эта жадность по отношению ко времени порочна и глупа».

К лету «манхэттенцы» наконец создали плутониевую бомбу «Тринити», местом для испытания выбрали пустыню близ Аламогордо, на юге штата Нью-Мексико. А 20 июля граф фон Штауффенберг, полковник вермахта, принес другую бомбу в ставку Гитлера. Сын несчастного Планка Эрвин был близок к группе заговорщиков, в январе 1945 года его казнили. Но и на этом муки Планка не кончились…