Читаем Эйфория полностью

По степи под проливным дождем идут Павел и Вера. Вдали виднеется дом, окруженный поваленным забором. Дом стоит прямо на берегу небольшой речки (одной из многочисленных рек, впадающих в Дон).

ПАВЕЛ. Вон дом, нам туда.

ВЕРА. А что там?

ПАВЕЛ. Там лодка. Возьмем лодку, два часа – и мы у твоего дома.

ВЕРА. А это чей дом?

ПАВЕЛ. Матери, отец уже умер. Мать обрадуется, я у нее недели две не был. Идем.

Внезапно ливень прекращается. Сквозь тучи пробивается луч солнечного света.


4.


Валера сидит на табуретке посреди кухни в доме своего знакомого Виктора Ивановича. Виктор Иванович стоит у окна, слегка облокотившись на подоконник. Виктор Иванович полный представительный мужчина лет пятидесяти. Он одет в спортивный костюм. Судя по тому, как обставлена кухня, Виктор Иванович человек зажиточный. Имеется кухонный гарнитур с пластиковым покрытием, холодильник, большой стол, стулья с мягкими подушками, на полу линолеум. Валера сидит на табурете и бинтует сам себе руку, другая его рука уже в бинтах. На его плече зияет рана, из которой сочится кровь. Под его табуретом, на полу, образовалась маленькая струйка крови.

ВАЛЕРА. Извини, Виктор Иванович, я тебе тут пол запачкал, я щас закончу это дело и вытру.

ВИКТОР ИВАНОВИЧ. Ниче, ниче. Там линолеум, не волнуйся. Помочь тебе?

ВАЛЕРА. Да нет, я уже все.

ВИКТОР ИВАНОВИЧ. Зря ты от зеленки отказался, инфекцию занесешь.

ВАЛЕРА. Да хер с ней, буду потом весь зеленый, как огурец, у тебя же она не бешеная?

ВИКТОР ИВАНОВИЧ. Да нет, вроде. А вообще, хрен ее знает? Ты давай, завтра в больницу поезжай, сорок уколов сделай, на всякий, а то, хрен его знает, какая там зараза.

ВАЛЕРА. Завтра-то? Завтра-то, конечно, я в больницу. А щас мне уже все, мне уже идти надо. Ну, дашь патронов, или как?

ВИКТОР ИВАНОВИЧ. Да дам я тебе патронов, ради бога. Я только не понял, ты че, специально в такую даль ко мне перся, за патронами что ли?

ВАЛЕРА. Так а че, где взять? У наших там ни у кого. У кого там брать-то? А завтра-то с утра на охоту, а в стволе один патрон.

Заканчивает бинтовать руку, встает.

ВАЛЕРА. Ну вот. Раны залечены, теперь в бой.

ВИКТОР ИВАНОВИЧ. Так ты на уток что ли собрался?

ВАЛЕРА. Так, а на кого еще? На них, конечно.

ВИКТОР ИВАНОВИЧ. Так тебе, значит, дробь нужна?

ВАЛЕРА. Дробь, конечно. И пуля тоже.

ВИКТОР ИВАНОВИЧ. А пуля зачем?

ВАЛЕРА. Да так, на всякий, вдруг лиса попадется, так я ее, чтоб шкуру-то не портить, пулей дерну, и готово.

ВИКТОР ИВАНОВИЧ. Ну, ты и чудак, Валера! Какая тебе завтра охота, тебе надо на уколы дуть. Щас, обожди.

Виктор Иванович выходит из кухни. Валера кричит ему вслед.

ВАЛЕРА. Так я после завтра пойду. Завтра уколы, после завтра охота.

Валера бросается к холодильнику, открывает холодильник, в котором обнаруживает две непочатых бутылки водки. Он хватает одну бутылку, откручивает крышку, жадно припадает к бутылке, вливая в себя содержимое. Из комнаты доносятся шаги Виктора Ивановича. Валера, выпив ровно половину, ставит бутылку обратно в холодильник. Входит Виктор Иванович.

Виктор Иванович подходит к столу, ставит на стол картонную коробочку. Открывает, – там патроны.

ВИКТОР ИВАНОВИЧ. Вот, бери, какие есть, но с возвратом.

ВАЛЕРА. С возвратом, конечно, е мое. А пули где?

ВИКТОР ИВАНОВИЧ. О! А пули-то у меня где-то не здесь. Щас, где-то у меня еще коробка.

Виктор Иванович выходит из кухни.

Валера снова бросается к холодильнику, открывает холодильник, достает обе бутылки, непочатую бутылку он быстро засовывает в штаны, а из уже открытой бутылки он залпом выпивает все содержимое и ставит пустую бутылку обратно в холодильник. Входит Виктор Иванович. Протягивает Валере коробку с патронами.

ВИКТОР ИВАНОВИЧ. На. Но чтоб с возвратом.

ВАЛЕРА. С возвратом, конечно. На следующей неделе, поеду в город и куплю.

Валера берет обе коробки с патронами и идет к двери.

ВИКТОР ИВАНОВИЧ. Ты куда пошел-то?

ВАЛЕРА. Так, пора уже. Мне еще идти-то сам знаешь сколько. До свиданья, Виктор Иванович, спасибо за патроны.

Уходит. Виктор Иванович кричит ему вслед.

ВИКТОР ИВАНОВИЧ. Я собаку-то в будке закрыл, иди не бойся.

Садится задом, на стол.

ВИКТОР ИВАНОВИЧ. Вот овощ, а!

Виктор Иванович подходит к холодильнику, открывает дверцу, достает пустую бутылку.

ВИКТОР ИВАНОВИЧ. Это че это такое? Ну, мудак, а! Ну, мудак!

Вдруг со двора доносится звук выстрела и вой собаки. Виктор Иванович на секунду замирает и потом выбегает из кухни.


5.


Виктор Иванович выбегает во двор своего дома, подбегает к собачьей будке и останавливается, как вкопанный. Его овчарка лежит на полу будки, с простреленной головой.

16. ЭПИЗОД

1.


Залитый солнцем двор старого дома. Посреди двора стоят Павел и Вера.

ПАВЕЛ. Подожди здесь, я мать предупрежу, что не один.

Павел идет к дому, скрывается за дверью.

Посреди двора стоит большой деревянный ящик. Вера подходит к ящику, садится на ящик.


2.


Вера сидит на ящике, осматривает двор.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Няка
Няка

Нерадивая журналистка Зина Рыкова зарабатывает на жизнь «информационным» бизнесом – шантажом, продажей компромата и сводничеством. Пытаясь избавиться от нагулянного жирка, она покупает абонемент в фешенебельный спортклуб. Там у нее на глазах умирает наследница миллионного состояния Ульяна Кибильдит. Причина смерти более чем подозрительна: Ульяна, ярая противница фармы, принимала несертифицированную микстуру для похудения! Кто и под каким предлогом заставил девушку пить эту отраву? Персональный тренер? Брошенный муж? Высокопоставленный поклонник? А, может, один из членов клуба – загадочный молчун в черном?Чтобы докопаться до истины, Зине придется пройти «инновационную» программу похудения, помочь забеременеть экс-жене своего бывшего мужа, заработать шантажом кругленькую сумму, дважды выскочить замуж и чудом избежать смерти.

Таня Танк , Лена Кленова

Детективы / Иронический детектив, дамский детективный роман / Драматургия / Самиздат, сетевая литература / Иронические детективы / Пьесы
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»

Работа над пьесой и спектаклем «Список благодеяний» Ю. Олеши и Вс. Мейерхольда пришлась на годы «великого перелома» (1929–1931). В книге рассказана история замысла Олеши и многочисленные цензурные приключения вещи, в результате которых смысл пьесы существенно изменился. Важнейшую часть книги составляют обнаруженные в архиве Олеши черновые варианты и ранняя редакция «Списка» (первоначально «Исповедь»), а также уникальные материалы архива Мейерхольда, дающие возможность оценить новаторство его режиссерской технологии. Публикуются также стенограммы общественных диспутов вокруг «Списка благодеяний», накал которых сравним со спорами в связи с «Днями Турбиных» М. А. Булгакова во МХАТе. Совместная работа двух замечательных художников позволяет автору коснуться ряда центральных мировоззренческих вопросов российской интеллигенции на рубеже эпох.

Виолетта Владимировна Гудкова

Драматургия / Критика / Научная литература / Стихи и поэзия / Документальное
Пандемониум
Пандемониум

«Пандемониум» — продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом «Делириум», который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников в Р оссии!Героиня книги, Лина, потерявшая свою любовь в постапокалиптическом мире, где простые человеческие чувства находятся под запретом, наконец-то выбирается на СЃРІРѕР±оду. С прошлым порвано, будущее неясно. Р' Дикой местности, куда она попадает, нет запрета на чувства, но там царят СЃРІРѕРё жестокие законы. Чтобы выжить, надо найти друзей, готовых ради нее на большее, чем забота о пропитании. Р

Лорен Оливер , Lars Gert , Дон Нигро

Хобби и ремесла / Драматургия / Искусствоведение / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Фантастика / Социально-философская фантастика / Любовно-фантастические романы / Зарубежная драматургия / Романы