Читаем Ей снилась смерть полностью

– Ты еще раз просмотришь всю документацию, связанную с агентством «Только для вас» – и по клиен­там, и по персоналу. Выясни, кто конкретно покупал эти тени для век, попробуй найти еще какие-нибудь со­впадения с той косметикой, которую обнаружили на телах жертв. Ну, чего молчишь? Надо сказать: «Есть, лей­тенант Даллас!»

Макнаб тяжело вздохнул.

– Есть, лейтенант Даллас…

– Вот и славно. А заодно попробуй влезть в кредит­ные файлы Руди и Пайпер. Хорошо бы выяснить, какой косметикой пользуются они сами.

Ева ждала, подняв брови и глядя на Макнаба. Он издал еще один тяжкий вздох и выдавил:

– Есть, лейтенант Даллас.

– И хватит дуться! – приказала Ева и вышла из ка­бинета.

– Ох уж эти женщины! – пробормотал Макнаб и тут же уловил угловым зрением какое-то движение. В двер­ном проеме стоял Рорк и улыбался во весь рот.

– Изумительные создания, не правда ли? – прого­ворил он, входя в кабинет.

– С того места, на котором я нахожусь, мне это сложно заметить.

– Но ты ведь скоро станешь героем, если сумеешь связать название продукта с определенным именем! – Рорк подошел к столу и быстро просмотрел списки и документы, которые, как понимали они оба, были сугу­бо служебным делом и его не касались. – У меня выда­лась пара-тройка свободных часов. Хочешь, помогу?

– Ну-у, я… – Макнаб бросил боязливый взгляд в сторону двери.

– Насчет лейтенанта можешь не волноваться, – ус­покоил его Рорк, усаживаясь за компьютер. – Ее я беру на себя.

На мужчине по имени Донни Рэй Майкл был зано­шенный коричневый халат, а в ноздре болталась сереб­ряная серьга с неограненным изумрудом. У него были мутные светло-карие глаза, волосы цвета сливочного масла и зловонное дыхание. Он внимательно изучил полицейский жетон Евы, почесал под мышкой и отра­вил воздух протяжным зевком, отчего Ева едва не поте­ряла сознание.

– Чего надо?

– Донни Рэй? Минутка найдется?

– У меня минуток до хрена, только зачем они вам?

– Я расскажу, но только после того, как мы войдем, а вы почистите зубы раз сорок подряд.

– О… – Он слегка покраснел. – Я спал и не ожи­дал гостей. Тем более копов.

Но Рэй все же отступил, позволяя Еве и Пибоди войти внутрь, а затем скрылся в темном коридоре. Квартира была маленькой и загаженной хуже любого свинарника. Повсюду валялись пустые и наполовину пустые коробки, в которых приносят еду из ресторанов, из переполненных пепельниц сыпались окурки, а пол, словно ковром, был покрыт разбросанными компью­терными дисками. В углу, позади продавленного дива­на, стоял пюпитр для нот и начищенный до блеска сак­софон.

В воздухе плавал застаревший запах лука и витал слабый аромат марихуаны.

– Если нам понадобится ордер на обыск, считай, что формальное основание у нас есть, – бросила Ева Пибоди.

– По обвинению в загрязнении окружающей сре­ды? – попыталась пошутить та.

– Он курит «травку» и наверняка держит ее дома. Разве ты не чувствуешь? Пибоди принюхалась.

– Я чувствую только луковую вонь и запах грязных подштанников.

– Уж ты мне поверь.

В этот момент в комнату вошел Донни Рэй. Глаза его немного прояснились, щеки порозовели – видимо, он успел плеснуть себе в лицо холодной водой.

– Извините за бардак. У моей прислуги сегодня вы­ходной, – хохотнул он. – Так с чем пожаловали?

– Вы знаете Марианну Хоули?

– Марианну? – Он попытался припомнить, нахму­рив брови. – Вроде нет. А что, должен?

– Вы встречались с ней через службу знакомств «Только для вас».

– А, эти идиоты… – Он пинком отшвырнул кучу одежды, валявшейся на полу, и рухнул в кресло. – Да, я сунулся к ним несколько месяцев назад. У меня тогда был застой на личном фронте. – Он усмехнулся, а за­тем пожал плечами. – Марианна… Это такая здоровая, рыжая? Нет, ту звали Таней. Мы с ней неплохо провели время, но потом она переехала в Альбукерк. Господи, какой нормальный человек по собственной воле поедет в Альбукерк?!

– Марианна, Донни Рэй. Стройная брюнетка с зе­леными глазами.

– Ах да-да, вспомнил! Хорошая девочка. У нас, правда, ничего не вышло – я воспринимал ее, как… ну, как сестру. Она пришла в клуб, когда я играл, слушала меня. Потом мы выпили по паре коктейлей. Ну и что?

– Вы хотя бы изредка смотрите телевизор, читаете газеты?

– Только не тогда, когда у меня есть постоянная ра­бота. А сейчас как раз такой период. Я зацепился в одной группе, и мы выступаем в центре города, в «Им­перии». Последние три недели я тружусь с десяти вече­ра до четырех утра.

– Каждую ночь?

– Нет, пять ночей в неделю. Если я буду играть каждую ночь, то все кишки из себя выдую.

– А как насчет вторника?

– Вторник у меня выходной. Понедельник и втор­ник. – В глазах мужчины появилась тревога. – А в чем, собственно, дело?

– В прошлый вторник вечером Марианна Хоули была убита. У вас есть алиби на этот день? Примерно с девяти вечера до полуночи.

– О, черт! Убита… Господи, твою мать! – Он вско­чил и стал мерить комнату шагами, лавируя между раз­бросанными на полу вещами. – Ах ты, какая жалость! Она была такой милой!

– А вы хотели, чтобы она была… вашей милой? Вашей единственной любовью?