Читаем Эй, Джульетта! полностью

37 пьес вышли из под моего пера и трупов в них более 600. Однако не думайте, что я сожалею хоть об одном из погибших. Я убил их одним росчерком пера на потеху толпы, которая не понимает и не желает ничего, кроме драк, скандалов и убийств, и все это в виде пантомимы. Сказать по правде, немало драгоценного времени прошло, прежде чем я понял, что сцену надо превращать в кладбище и я начал убивать своих героев одного за другим. Именно это принесло мне славу великого драматурга. Так знайте же, синьор Монтекки, и все его коллеги- актреы, что ваш удел - умереть на сцене неестественной смертью , в жутких судорогах. Ибо нет ничего, производящего на публику большее впечатление, чем зрелище убийства и долгого умирания героя на сцене, актеров их ничего не ограничивает в показе процесса умирания. Они, умирая, издают страшные звуки, молотят руками воздух в предсмертных судорогах, и все это лишь для того, чтобы удовлетворить низменниые инстинкты нескольких почтенных зрителей. Попытайтесь в меру ваших сил выглядеть психованными или бесчеловечными - публика это любит- пьяницами, инвалидами, жестокими секс-маньяками, ибо лишь эти качества действующих лиц привлекали и будут привлекать публику , а не халтурный показ страстей. Людям хотят видеть самую отвратительную карикатуру на самих себя. Кроме того, попытайтесь привить себе свинский характер речи, наполнить сцену мерзкими словами, взятыми с рыночной помойки. Вот что любит публика. И вам будут обеспечены комплименты уважаемых и почетных идиотов, пишущих бессодержательную критику, и бурные апплодисменты публики. Ибо неизвестно, кто более презираем - тот, кто жалуется на свою судьбу на подмостках или тот, кто это делает в зале. Сегодня представление о людях перевернулось с ног на голову и в зале и на сцене - красота стала уродством, а уродство - красотой. Может, я вынужден продолжать работать в устаревшем стиле, ибо у меня нет способностей быстро приспосабливаться сообразно меняющимся обстоятельствам. Я, в меру своих скромных сил, постараюсь вам показать, как мне удалось завоевать в конце концов сердца публики, посеять в ней страх и напряжение при помощи моих хитроумных построений и словесных конструкций. Я все сделаю сам.

(Шекспир надевает исповедальное покрывало Джульетты. На сцене полумрак. Вечер)

Шекспир (громко): Гремите, молнии! (Гром, молнии), вздрагивай, земля! Пусть бушует море (шум прибоя)! Часы пробили 12. (Бьют часы) Бейте в барабары (барабаны). Джульетта! Джульетта!

Джульетта (вылазит из ванной на четвереньках с ведром и тряпкой - моет пол): Кто это?

Шекспир: "Я - дух родного твоего отца!"

Джульетта: Ну?

Шекспир: Я дух родного твоего отца,

На некий срок скитаться осужденный

Ночной порой, а днем гореть в огне,

Пока мои земные окаянства

Не выгорят дотла. Мне не дано

Касаться тайн моей тюрьмы. А то бы

От слов легчайших повести моей

Зашлась душа твоя и кровь застыла,

Глаза, как звезды, вышли из орбит

И кудри отделились друг от друга,

Поднявши дыбом каждый волосок,

Как иглы на взбешенном дикобразе.

Но вечность - звук не для земных ушей.

О, слушай, слушай, слушай!..

(Пер. Пастернака)

Джульетта: Хорошо. Так тебе и надо. (Чихает)

Шекспир: На здоровье! Но я здесь при чем? Ведь не я женил тебя на этом дегенерате.

Джульетта (продолжает мыть пол): Извините, немного внимания, немного такта и можно было бы меня удержать от погружения во все это дерьмо.

Шекспир:Не спорь со мной, дочь моя, я должен передать тебе известие.

Джульетта: Ну, только быстро, времени нет.

Шекспир: Джульетта, ты должна избавиться от Ромео!

Джульетта: Привет! С чего это вдруг?

Шекспир: Он гомик.

Джульетта: Кто?

Шекспир: Папашка.

Джульетта: Нет, серьезно? Ну, это ты загнул.

Шекспир: Да еще как! Ты что, забыла, как он дефилировал под ручку с дружком в роще сикомор? Меркуцио! Беневоли! Еще не хватало, чтобы они прямо на сцене...Кроме этого, замечу, что Беневоли был красивый. (другим тоном) чувства наши сильны и сердца бьются в унисон... Короче - гомик.

Джульетта: Прекрати! Я уверена, что ты преувеличиваешь как всегда. Папашка, он ...ну максимум... немножко бисексуал.

Шекспир: Пусть так. А что это?

Джульетта: Ну, двухсторонний, пассивный и активный. Тот, кто и тот, кого.

Шекспир: Странно!

Джульетта: Он по сути , даже не би- а три-сексуал, с этой Лизой...

Шекспир: Ага - тот, кто; тот, кому и тот, кого.

Джульетта: Ну, поняли (двигает его ноги, моет под ними) Ну, все?

Шекспир: Нет, дочь моя. Я должне всего лишь выполнить формальную миссию. На меня возложена задача устранить вашего мужа с максимальной эффективностью, ибо ваша богачка -мамаша полетела со всех лестниц и присоединилась ко мне.

Джульетта: Упокой, Господи, ее душу! Не ходи мне по мокрому!

Шекспир: Извините. Убери своего супруга , дочь моя, устрани его со своего пути! Меня мучает мысль о том, что этот идиот станет моим наследником. Неужели вся недвижимость достанется этому Ромео? (орет во гневе) Все царство для коня?

Джульетта (вскипает): А как же "Не убий!"?

Шекспир: Извините...