Читаем Эго убийцы полностью

– Да, – твёрдо ответил Криндер. – Во всяком случае, он должен представлять интересы государства. Однако отставим воспоминания для вечера выпускников, займёмся материями насущными. Чтобы избежать гибели, вам необходимо инсценировать собственную смерть. Не думаю, что с этим будут проблемы…

– Я ему не верю.

Криндер ретировался четверть часа тому назад. Ляля сидела в кресле, без умысла вертела в руках пустую катушку. Света не зажигали. Было слышно, как по тротуару проехал велосипед, как упал на жестяной подоконник каштан.

Кое-что из разговора Ляля слышала, остальное ей пересказал муж.

– Не понимаю и не верю ему. Нам надо бежать.

– Куда? – вяло осведомился Плауман. – Сколько можно бегать? И потом…

– Что потом?

– Он кажется мне приличным человеком. У него развит вкус.

– Ты будешь шить ему костюм?

– А у меня есть выбор?

– Конечно, – уверенно ответила женщина.

Печально улыбнувшись, супруг сказал, что это первый случай в его жизни, когда выбор отсутствует абсолютно. Нет даже счетов, чтобы откупиться.

– Кроме того, я хочу сшить этот костюм. Он мне нравится. Я предусмотрел подмышники…

Варвара сварила борщ, Криндер ел, широко загребая ложкой, и думал: "Недурственно. Весьма недурственно". Ему нравились румяные щёки хозяйки, её бойкий характер, нравилась жесткая волокнистая говядина, обитающая в недрах варева, нравилась болтовня Вареньки, её "страсть, как хорошо!" и большая литровая банка сметаны, лазать в которую грязной ложкой категорически запрещалось, но было соблазнительно (и можно, ежели никто не видит).

Облизав лавровый лист, Криндер спросил, что Варенька собирается делать зимой. В том смысле, будет ли у неё отпуск?

– Дней двадцать у меня есть, – беспечно ответила женщина. – Я никогда до конца не отгуливаю. Выхожу на неделю раньше.

– Почему?

– А чего дома делать? Неинтересно. – Варвара работала в поликлинике (Криндер ещё не вникал в детали). – А у нас позавчера происшествие случилось! Такое… такое, что просто слыхом не слыхано!

Она рассказала, что Колька Соловьёв, натрескавшись водки, побоялся идти домой: "у его жены, Лизки, тяжелая рука, как наковальня тяжелая", полез через забор к тёще – "она в деревне живёт, неподалёку".

– Напоролся на штырь и пробил себе шею! Вообрази! – Варвара округлила глаза, щёки её пылали, словно фонари. – Много крови потерял, бедолага, пришлось переливание делать. Льва Давыдыча ночью поднимали.

– Из гроба? – пошутил Криндер.

– Ну тебя! – Варвара шлёпнула мужчину игриво. – Из постели. Знаешь он какой хирург? Таких даже в Австрии нет.

Криндер охотно согласился, что Лев Давыдыч хирург от бога; и даже не сразу сообразил, что речь идёт о напарнике кепочки и фиксатого.

"А ведь в руку получилось, – подумал сметливо. – Что если устроить автокатастрофу? Тут это запросто: купить машину дешёвенькую, сунуть за руль этого вот… Соловьёва… кто станет разбираться в деталях? Кто сообразит, что это не Плауман?"

Решение обосноваться в городе сформировалось практически полностью. Оставался вопрос, как поступить с оркестром? Не хотелось подводить дирижера – они давно и близко дружили. Оба одинокие, оба без будущего, но с раскидистым цветастым прошлым. На груди дирижёра красовалась наколка – профиль Сталина, в биографии Криндера тоже существовали тюремные лакуны.

С борщом было покончено. Варвара Васильевна поставила на стол миску с драниками и сняла со сметаны пограничный запрет. Криндер густо облепил драник сметаной и вообразил, как (узнав неприятную новость) дирижёр всплеснёт руками… как швырнёт в ноты баттуту и выкрикнет (брызгая слюной): "Я завершаю карьеру! Один человек в оркестре попадал в ноты и не опаздывал на репетиции, и тот уволился, ангелы небесные! Пора и мне бежать из этой цыганской оперетты! К чёрту! К чёрту всё! Упаду на дорогу, лягу на тракт лицом в пыль и не встану!"

Обналичить достаточную сумму денег оказалось проблемой. В городе функционировали пять банкоматов, но они ограничивали доступ к наличности. Хорошо Криндер (опираясь на чутьё) приступил к операции заранее – объехал все пять точек.

Плауман ждал, сиял изнутри, как фонарь. По этому свету Криндер догадался, что костюм готов: "Вот и отлично. Ваш товар, наши деньги".

Ради торжественного случая, портной приоделся и напоминал маститого художника: мягкие домашние туфли, беретка с хвостиком, свободная бархатная куртка. Плюс бант на шее.

– Я вам завидую! – проговорил Плауман. – Костюм получился роскошный. Выдающийся. Осталось нанести буквально пару штрихов. Позволю себе настаивать на петлице. Она может пригодиться и…

Пришлось перебить:

– Быть может, я померяю его? – предложил Криндер. – Прежде.

– О, да! Конечно!

Мужчины прошли за портьеру, Криндер стянул штаны, вздохнул, как человек собирающийся прыгнуть в холодную воду…

Костюм идеально облегал фигуру. Портной потребовал присесть, поднять руки, расстегнуть пуговицы, застегнуть пуговицы. Повторил (обращаясь к самому себе), что петлица не помешает… на всякий случай.

Криндер задал вопрос:

– Вы готовы умереть?

Плауман побледнел:

– В каком смысле?

– Естественно фигурально. Я подобрал кандидатуру, которая вполне вас заменит.