Читаем Эго и Архетип полностью

"Я нахожусь в одиночестве в английском саду. Такие сады встречаются в Европе. Газон покрыт необычной разновидностью многовекового дерна. Высокая изгородь изготовлена из самшитового дерева. Кругом царит идеальный порядок. В конце сада я замечаю какое-то движение. Вначале мне показалось, что там находится огромная лягушка, сделанная из травы. Приблизившись к ней, я вижу, что в действительности – это зеленый человек, созданный из травы Он танцует какой-то танец. Это очень красиво, и я вспоминаю роман Хадсона "Зеленые особняки". Мною овладевает чувство умиротворения, хотя я и не понимаю, что именно я созерцаю".

В этом сновидении содержится замечательное описание духа растительности, который играл важную роль в древней мифологии и был подробно рассмотрен в "Золотой ветви" Фрезера. С наибольшей глубиной этот образ раскрыт в лице Озириса как духа злаков, духа деревьев и бога плодородия. Смерть и возрождение растительности составляют эпизоды его драмы: "Его священным растением был плющ, потому что он всегда остается зеленым".

О символике зеленого цвета Юнг говорит следующее: "В христианской психологии зеленый цвет обладает свойствами, связанными со спермой и деторождением. По этой причине этот цвет приписывался Святому Духу как творческому принципу" И далее: "Зеленый цвет—это цвет Святого Духа, жизни, размножения и воскрешения". О зеленом цвете Святого Духа упоминает Хильдегард Бингенский в "Гимне Святому Духу": "Благодаря Тебе облака проливаются дождем, воды рождают потоки и земля выделяет зелень с влагой". Это место имеет аналогию в древнеегипетском гимне Озирису, в котором говорится, что "благодаря ему мир покрывается зеленью". Еще одну связь между зеленым цветом и возрождающейся жизнью можно найти в трактате, обнаруженном в египетской пирамиде. В этом фрагменте содержится обращение к Хепреру (Хопреру, Хопри ."становящемуся")-богу-скарабею, символизируемому восходящим солнцем: "Приветствую тебя, бог ...который движется по кругу, Хепрер... Приветствую тебя, Зеленый...

В алхимии зеленый цвет относится к числу важных образов. В некоторых трактатах он называется benedicta viriditas, благословенная зелень Согласно Милию, Душа Мира, Анима Мунди, имеет зеленый цвет:

"Бог вдохнул в созданные вещи ...способность к росту или зелень, с помощью которой все вещи должны размножаться ...они назвали все вещи зелеными, ибо зелень означает рост ...поэтому это достоинство размножения и сохранения вещей можно называть Душой Мира". В другом алхимическом трактате женская персонификация темной отвергнутой первичной материи говорит:

"Я пребываю в одиночестве среди потаенного и, тем не менее, радуюсь в сердце своем, поскольку могу жить тайной жизнью и восстанавливать в себе свои силы ...под покровом моей темноты таится свежая зелень".

Юнг интерпретирует это место следующим образом:

"Состояние несовершенной трансформации, на которую возлагаются надежды и ожидания, вызывает не только мучительные чувства, но и позитивные, если в этом состоянии таится счастье. В таком состоянии пребывает тот, кто в своих странствиях среди образов своей психической трансформации наталкивается на тайное счастье, которое примиряет его с несомненным чувством одиночества. В беседе с самим собой он находит не смертную скуку и меланхолию, а внутреннего собеседника. Более того, здесь он вступает в такие взаимоотношения, которые можно сравнить со счастьем тайной любви или с ранней весенней порой, когда семя дает зеленые побеги из бесплодной земли, обещая будущий урожай. Здесь имеется в виду benedicta viriditas алхимиков, благословенная зелень, которая, с одной стороны, свидетельствует о "порче продуктов из муки" (verdigris), а с другой, указывает на незримое присутствие божественного духа жизни во всех вещах".

То, что Юнг называет тайным счастьем, сопровождающим открытие и лени, по-видимому, соответствует ощущению умиротворенности, упомянутой сновидцем. Человеку, которому вскоре предстоит умереть, бессознательное рисует в ярких и красивых красках картину вечной жизни, чьи проявления непрестанно исчезают, вновь возрождаясь в новых формах. Сновидение отражает идею, которую выразил апостол Павел, говоря о воскрешении из мертвых: