Читаем Эго и Архетип полностью

"Пусть тебя не тревожит вопрос, есть ли у меня бесценное сокровище (философский камень). Вместо этого спроси меня, видел ли я, как созда­вался мир, известна ли мне природа тьмы египетской ...какой вид будут иметь прославленные тела при всеобщем воскресении". Этот автор демонстрирует знание того, что алхимическая тайна состоит в веществе, а в состоянии сознания, восприятия архетипического уровня реальности.

В конце жизни сновидцу было показано всеобщее зарождение жизни. Живые формы возникают из аморфной, неорганической земли. Подчер­кивание особого значения пыли напоминает нам об использовании этого образа в Книге Бытия: "И создал Господь Бог человека из праха земного" (Бытие, 2:7). "...Прах ты, и в прах возвратишься" (Бытие, 3:19). Пыль представляет собой размолотую в порошок и высушенную землю. Пыль имеет сходство с прахом. Древнееврейское слово "apbar", переведенное на анг­лийский язык как "пыль", также обозначает "прах". Прах получается в ре­зультате алхимической кальцинации (caldnatis), на которую косвенно указывает огонь второго сновидения. Однако, согласно третьему сновидению, из праха сгоревшей дотла жизни возникает новая жизнь.

Вскоре после этого пациенту приснился еще один сон о вельде.

Сновидение 4:

"И вновь передо мной простирается вельд. Несколько акров пустынной местности. Повсюду разбросаны буханки хлеба различной формы На вид они недвижны и долговечны, как камни". Здесь также фигурирует символ камня, впервые появившийся во втором сновидении. Во втором сновидении камень оказался вовсе не камнем, а женщиной. В настоящем сновидении камень является не камнем, а буханкой хлеба. В алхимии хорошо известен этот мотив камня, который не являете» камнем (lithos ou lithos). Это соотносится с философским камнем, который, согласно Руланду, "является субстанцией, непоколебимой в своей действенности и добродетели, но не являющейся таковой по своей материальной природе". Это утверждение косвенно указывает на реальность психики.

В четвертой главе Евангелия от Матфея устанавливается связь между образами хлеба и камня. Во время искушения Иисуса в пустыне дьявол сказал ему: "Если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами" Он же сказал ему в ответ: "Написано: не хлебом одним будет жить человек но всяким словом, исходящим из уст Божиих" (Мат. 4:3,4). Там же, в Ева11 гелии от Матфея (7:9), еще раз устанавливается связь между камнем и хле бом: "Есть ли между вами такой человек, который, когда сын попросит у него хлеба, подал бы ему камень?" Эти отрывки показывают, что человек нуждается в хлебе, камень не удовлетворяет потребности человека, и готовность превратить камень в хлеб (т.е. объединить эти противоположности) составляет прерогативу божества. Это сновидение позволяет заглянуть за метафизический барьер или, как называет это Юнг, эпистемологическую завесу, за которой находятся фигуры, олицетворяющие "невероятные объединения противоположностей, трансцендентальные формы бытия, вое принимаемые только на основе противопоставлений".

Сновидение 5:

"Меня пригласили на прием в честь Адама и Евы. Они никогда не умирали. Они олицетворяли начало и конец. Я понял это и признал правомер­ность их неизменного существования. Оба они были огромными, как скульптуры Майя. У них был скульптурный, а не человеческий вид. Лицо Адама было закрыто покрывалом, и мне захотелось узнать, как он вы­глядит. Я осмелился открыть его лицо. Покрывало состояло из очень толстого слоя торфяных мхов или каких-то растений. Я немного от­вел в сторону покрывало и заглянул за него. Его лицо было добрым, но пугающим. В нем было что-то от гориллы или гигантской обезьяны".

Очевидно, что местом проведения этого приема является сфера вечного архетипического. Фигуры никогда не умирают; они живут в вечном настоящем. "Царство небесное"—это место встречи человека с древними героями. В Евангелии от Матфея (8:11) сказано: "Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в царствии Небесном".