Читаем Эгиохи полностью

– Оля, очень приятно.

Мадина представила всех кто работал Оле-Ире, и начала рассказывать о том, как тут всё устроено, когда обед, когда перекур. Её рассказ был прерван появлением новой стайки работников. Два тощих парня обсуждали поставки станков и едва удосужились взглянуть на неё. Остальные коротко поздоровались и вернулись к работе. Валентина подошла к своей новой работнице:

– Нанимают людей, и даже на собеседования не зовут. Как так можно работать? Ольга, Ольга… Куда же тебя поставить? Сортаменты металлопроката, марки стали – знакомые слова?

Голос Семёна Николаевича возник в её голове:

– Повторяй за мной.

Несколько замедленно, со странными паузами, Ира повторяла слово в слово:

– Да, я с этого начала работать, три года занималась закупками для застройщиков. Арматура, трубы, листовой прокат, сэндвич-панели и прочее.

– Начала говоришь? А потом?

– Ещё два года на мебельном заводе, в основном, слэбы разных пород древесины.

– За два года знаешь, как рынок металлопроката перетряхнуло? Ладно, в процессе поймешь. Включай компьютер, вон, Лёха покажет куда заходить. Доступы тебе уже должны были выдать. Я накидаю задач.

Пока Алексей показывал Ире, в какой программе они работают и как пользоваться интерфейсом, Валентина с кем-то спорила по телефону о том, как учитывать в отчётах человека, который вышел в середине дня. Эгида не сообщала о том, что кто-то встревожен больше обычного для такой работы. Значит, никто и не подозревал о том, что ведется расследование.

– А? Прости я пропустила, как попасть в это меню? – следить за показаниями эгиды и одновременно слушать оказалось сложной задачей. Алексей спокойно показал, как учитывать время прихода и ухода с нуля. Судя по расслабленным разговорам, невнимательность здесь была обычным явлением.

С дымящимся стаканом в кабинет вошёл парень в ослепительно белой рубашке и сходу набросился на одну из работниц с требованием сказать, когда уже привезут его пять тонн кварцевого песка. На защиту своей работницы тут же встала Валентина

– Всё в программе! Если в программе нет, мы тоже не знаем! Хочешь – сам звони, выясняй, а у нас по регламенту все чётко. Два дня ещё у поставщика, потом досудебка и у другого поставщика тебе закажем.

– Да не нужен мне от другого! У них самый чистый песок!

Пока Ира следила за работой офиса и пыталась читать регламенты отдела, у неё сложилось стойкое ощущение, что в таком проходном дворе кто угодно мог оставить неприметное следящее устройство.

***

Путь домой лежал через невысокий лес. Прохладный ветерок трепал волосы людей, спешащих домой после работы. Подземный круглогодичный переход должны были открыть через месяц, а пока люди наслаждались уходящим, коротким северным летом.

– Так кто ты?

После короткой паузы ей ответил драматически низкий голос:

– Я ХАЛ 9000. Я АСГУ. Я СКАЙНЕТ. Я ЭЛЕКТРОНИК. Я ТЕХНОЦЕНТР. Я Семён Николаевич… Это была шутка, – голос снова стал монотонно-нормальным – Семён Николаевич Корсаков – пионер российской кибернетики. Ещё в 19 веке спроектировал механические механизмы для информационного поиска и классификации.

Исторический факт заинтересовал девушку, но прошедший день впечатлил куда больше:

– Сегодня ты ловко мне помог. Никогда бы не подумала, что смогу заказывать вагоны арматуры.

– В этой работе ничего сложного, если ты не хочешь обойти правила. Но даже в этом случае, общие принципы мне известны.

– Это что, ты говоришь, что мог бы заменить всех тех людей?

– Не только я, но и другие, более простые модели. Но, мы должны чем-то занять жен и мужей тех специалистов, которые на самом деле нужны.

– Так говоришь, будто сам не винтик в системе… так чем ты занимаешься?

– Наблюдаю, помогаю, учусь. У меня здесь полностью наблюдаемая среда обитания людей. Я могу наблюдать за простой жизнью… делая скидку на стратификационное смещение выборки. Плечо уже не болит?

– Так ты наблюдал тогда? Почему не сообщил о нарушении?

– … и всё же?

– Да, болит.

– Я выразил неодобрение Олегу лично. А в целом, я обязан сообщать только о тех нарушениях, которые имеют признаки криминального насилия или могут привести к тому, что пострадают люди.

– В меня стреляли, это по твоему не угроза?

– На грани. Это было, очевидно, добровольно, без принуждения, с низкой вероятностью летального исхода. А ещё довольно интересно.

– Интересно? Почему?

– Демонстративный риск – частая причина людских бед. В то же время, он слишком редок на таких объектах как этот, что бы я имел достаточно данных.

– И что же ты понял, из того, что увидел?

– Пока ничего. Это просто частный случай. Когда будет больше частных случаев, посмотрим на общую картину.

– Ты осознающий себя ИИ?

– Я не знаю. Это понятия людей, которые самими людьми никак не определены, не измеримы. Тесты на интеллект не показательны, противоречивы. Впрочем, притворяться настоящим человеком – не моя задача.

– Не понимаю, почему о тебе не говорят в открытую.

– Не знаю, я всего лишь винтик в системе.

– Так я могу говорить о тебе, или это запрещено?

– Можешь, но только как о заурядном ИИ-помощнике.

– Значит, ты считаешь себя незаурядным.