– Ну и что?

– А ты хочешь идти неосознанно…

– Хочу! – упрямо повторил Наум. – Я доверяю тебе, в данном случае правильнее сказать – твоей голове.

– Няма, поверь мне, твое время придет.

– Когда?

– Месяца через четыре-пять, когда программы будут полностью доработаны и апробированы в боевых условиях. Если все сложится, наступит период размножения.

– Размножения? Делением?! Или яйца начнем нести?! – на лице Наума было нарисовано неподдельное удивление.

– Мультипликативного. Извини, я опустил это слово. Я имел в виду период мультипликативного размножения. Вот тогда потребуются твои деньги.

– Хорошо. Смотри, ты обещал, – Наум изобразил долгий пронзительный многообещающий взгляд. Прям, шерифовский.

*** (2)(14) Екатерина Строева

Квартира Железнова

Через 3 месяца и 16 дней после точки отсчета. Пятница. 23.19

Железнов уже минут десять с наслаждением и без определенной системы подставлял под упругую струю горячего душа то свои плечи, то грудь, спину, голову, смывая усталость прошедшего дня и неспешно размышляя о том, что красота, несмотря на свою многогранность, универсальна. Женская красота. Универсальна в том смысле, что ее «видят» и понимают одинаково абсолютное большинство мужчин, независимо от возраста и социального статуса.

Размышления Железнова были вызваны результатами социального эксперимента, который он сегодня провел. Нет, не специально. А под давлением обстоятельств. Зато – в масштабах страны. Железнов про себя усмехнулся: «Ну да, мелких проблем, типа изменить собственный социальный статус и жениться, мы не решаем. Только философско-глобальные, “поверяем алгеброй гармонию”, как говаривал Сальери у Пушкина».

Суета всех последних дней, а особенно вчерашнего была обусловлена тем, что Железнову в срочном порядке нужно было полностью поменять состав жюри на сегодняшнюю игру. Пятьдесят одного человека. Не больше. Впрочем, и не меньше. Заменить в силу того, что на последней игре в прошлую пятницу было выявлено семнадцать «обработанных» членов жюри, голосовавших по заданию «тотализаторщиков» в течение всей игры строго за одну и ту же участницу, Ирину Старикову, имеющую самый низкий исходный рейтинг. Что было несправедливо по отношению ко всем остальным участницам шоу, которых незаслуженно и преднамеренно выводили из игры. А вот этого Железнов не любил – несправедливости. И игры на своем поле по чужим правилам. А потому свое поле Железнов решил заминировать. Вернее, разминировать. В переносном смысле, конечно. Очистить от возможных закладок.

Несмотря на то, что утечка информации по членам жюри была перекрыта еще в среду, и несмотря на то, что Железнов в «активной форме» предупредил «тотализаторщиков», что здесь, на его территории, «Ваша Дама не играет», у него остались сомнения в объективности жюри на сегодняшнюю игру из-за того, что «работа» с отдельными из них могла быть проведена заранее в силу того, что состав жюри на эту игру под номером 5 был определен еще пару недель назад.

Именно поэтому Железнову и пришла в голову мысль позвонить в военную академию и пригласить «в качестве поощрения» выпускников академии для выполнения «боевого задания» в виде выбора самой красивой женщины на его еженедельном шоу. При этом из плюсов – гарантия абсолютной объективности и неподкупности, а из рисков – Железнов ни разу в качестве жюри не использовал моногруппу, молодых офицеров, людей из очень узкой социальной среды и с минимальным разбросом в возрасте, составляющим два-три года. В понимании Железнова риск был приличный. И что же?! Да ничего! Как выяснилось, составленное из молодых офицеров жюри голосовало точно так же, как и 37 предыдущих составов жюри! Именно поэтому размышления Железнова на тему «Красота универсальна?» позволили ему отбросить знак вопроса. По крайней мере, для себя. И красиво как получилось! Пятьдесят один офицер, лейтенанты, в парадной форме! Девочки на подиуме пытались выпрыгнуть из себя при виде такого «мужского» и сильного жюри!

Поняв, что «на сегодня достаточно», Железнов перекрыл душ, развел дверцы душевой кабинки в разные стороны и… услышал долгий настойчивый звонок в дверь. «Да. Кому-то не повезло, столько ждать, – в закрытой душевой кабинке из-за шума струящейся воды Железнов, естественно, ничего не мог слышать. Он замотал полотенцем торс. – Но этот кто-то точно должен быть уверен, что я дома», – Железнов двинулся в сторону входной двери, благо «путь» составлял ровно два шага, между дверьми из душевой и входной было сантиметров тридцать, ну, может, сорок.

Не глядя в глазок, Железнов открыл дверь.

– Ты? – В дверях стояла Екатерина, как всегда ухоженная, с прической, в коротком ярко-красном платье, в таких же сапогах выше колена, у ног – пара пакетов.

– Ты один?! – изумрудные глаза Екатерины были покрыты изморозью, взгляд направлен за (!) спину Железнова.

Железнов, нисколько не смущаясь, сделал шаг назад: