Читаем Эффект прозрачных стен полностью

Новое название требовало внесения изменений в меню, и в кафе появился шеф-повар, научивший Ладу готовить питу, набитую разнообразными начинками, шашлычки-сувлаки, дакос и буюрди с фетой и помидорами. Тарасов приобрел также новую кофемашину и нашел девушку-бариста, умеющую варить воистину умопомрачительный кофе.

Дальше обновленное кафе требовалось раскрутить. Разработкой рекламной кампании занимался лично Тарасов. Баннеры, билборды, реклама на радио и телевидении – задействовано было все. Прохор решил попытаться воздействовать сразу на две целевые группы. С одной стороны, студенты, желающие быстро и недорого перекусить, с другой – люди, следящие за своим здоровьем. И если с первой все обстояло более-менее благополучно, достаточно было лишь отправить отряд промоутеров с флайерами, обещавшими предъявителям небольшую скидку, то за вторых нужно было еще побороться.

Городские газеты одна за другой разместили объемные материалы о доказанной многими авторитетными учеными пользе средиземноморской кухни, о том, что жители Средиземноморья реже болеют сердечно-сосудистыми заболеваниями, болезнью Альцгеймера, страдают от избыточного веса, повышенного давления, сахарного диабета, раннего атеросклероза и прочая, и прочая. Оды овощам, фруктам, орехам, бобовым и оливковому маслу звучали с экранов телевизоров. А следом, словно невзначай, шла реклама кафе «Эллада», где можно получить все это, не прилагая особых усилий.

Вскоре значительный прирост посетителей заставил Прохора задуматься о расширении. И он открыл еще два кафе. А потом ресторан греческой кухни в центре города. Там была уже совсем другая публика, а меню разнообразили элитные греческие вина. А как же без них – еще древние греки считали трапезу не полной без вина. У них это называлось «симпозиум», что означало «возлияние в компании». Сейчас это слово носит несколько другой смысл, хотя практически каждый научный и не очень научный симпозиум обязательно предусматривает банкет по окончании. Конечно, вино полезно только в небольших дозах, поэтому Прохор установил цены на таком уровне, что заказывать его бутылками было довольно накладно. Впрочем, далеко не всем.

Для выращивания овощей на громадной, заброшенной территории завода (вот когда Прохор добрым словом помянул заросший бурьяном пустырь) выросли три современные теплицы с управляемой компьютером климатической установкой, а рядом пристроилась небольшая птицеферма.

Через год кафе и ресторан приносили уже довольно стабильный доход. Прохор подумывал открыть еще один ресторан, и тут Лада, его верный соратник, краснея и смущаясь, сообщила о своей беременности.

Это было как непредвиденный удар грома. Как выстрел в спину. Как подножка.

– Может, позже? – вырвалось у него. – Сейчас совсем некстати. Столько дел впереди. Вот откроем «Афины», – так решили назвать второй ресторан, – махнем в Грецию, отдохнем, как боги. Ты же хочешь в Грецию, правда?

В Грецию она, разумеется, хотела. Коротко кивнула челкой и больше к этому вопросу не возвращалась. Прохор слышал, что беременных женщин тошнит по утрам, они периодически падают в обморок, в огромных количествах поедают соленые огурцы. И главное – толстеют. Ничего такого за Ладой не наблюдалось, и со временем он пришел к выводу, что она прибегла к каким-то женским штучкам и ребенка не будет. Рассосался он каким-то способом.

Помещение под новый ресторан нашлось не сразу. Прохор мечтал о старом особняке в центре города. Но хозяева ломили неподъемную цену за аренду. Конечно, со временем затраты окупились бы. Прохор прекрасно понимал, что все и сразу бывает только в сказках. И предложению купить дом на Пражской сперва даже не поверил – уж слишком оно казалось иллюзорным. Это был дом, построенный в начале восемнадцатого века. Двухэтажный, с внушительной резной аркой над центральным входом, который Прохор с ходу обозвал парадным подъездом. Настоящее дворянское гнездо с огромным залом на первом этаже, где когда-то наверняка устраивались балы. Дом был старым, ветхим. Ремонт наверняка обойдется в копеечку. Но цена, которую за него просили! Это была не цена, а песня! И песня эта прицепилась к Прохору, словно назойливый мотивчик шлягера, услышанного по радио, так что ни о чем другом думать он просто не мог. Дал поручение финансистам оформлять документы для получения кредита и с нетерпением ждал дня подписания заветного договора, передававшего дом на Пражской в собственность «Железобетона».

А потом ему позвонил Крылов и будничным голосом заявил, что нужно провести собрание. Собрание так собрание, Прохор не возражал. Наверное, мать опять хочет что-то приобрести для своей богадельни. Она всегда в таких случаях звонила Крылову, а тот приглашал Прохора. Тарасов, с тех пор, как разместил на территории завода теплицы и поселил кур, не испытывал негатива при поездках туда. И в этот раз ехал, насвистывая что-то позитивное. Он зашел в крыловский кабинет, по привычке ткнулся носом в материнскую щеку и сел за стол на свое излюбленное место.