Читаем Эффект Мнемозины полностью

– Но теперь память начинает частично восстанавливаться. Ты как бы начал читать о себе книгу, но не с начала, а с середины. Информацию эту ты со всей полнотой ещё не можешь осмыслить силой своего сегодняшнего опыта. Но по мере того как ты будешь продвигаться в чтении, постепенно вспомнишь недостающие главы.

Поэтому я и сравнил ту девушку со сном наяву.

Можно провести другую аналогию – с фантомными болями: человеку ампутировали руку, но она у него продолжает болеть. В нашем случае: ты не помнишь, но перед тобой развёртывается твоё прошлое; ты смотришь на него как бы со стороны.

Это сложный, глубинный процесс в твоей психике, Серёж.

– Я могу потерять себя? Ведь получается, что происходит то самое, чего ты так опасался.

– Поживём – увидим, – честно ответил Вадим Аркадьевич. – У этого эффекта есть позитивный момент: возможно, эта девушка расскажет всё о тебе, как надо, и ты, как я уже сказал – «вспомнишь недостающие главы».

– Думаешь, она ещё придёт?

– Думаю, да. Время покажет. Не волнуйся; всё будет хорошо.

Вадим Аркадьевич похлопал сына по плечу.

Не то чтобы Сергей был подавлен… Ему стало вдруг стыдно. Казалось бы, его относительная оторванность от социума и понимание со стороны родителей должны минимизировать негативное восприятие произошедшего. Но его психика какими-то окольными путями дала почувствовать некую собственную ущербность. Ведь в обществе то, что с ним происходит, воспринимается как помешательство. Отец сейчас так и сказал: «Обычно люди болезненно реагируют на подобные новости… Начинают думать, что они сошли с ума…»

Куда теперь заведёт его эта девушка? В какие закоулки памяти? Остаётся лишь смотреть и анализировать. Да и была ли она, в самом деле? Сергею и самому захотелось сомневаться в этом.

Ольга Ивановна, до этого стоявшая позади, не принимавшая участия в разговоре, а только лишь внимательно слушавшая, подошла и обняла сына за плечи. Материнское сердце разрывалось, но не нужно сгущать краски – так она поняла свою роль сейчас.

– Что делать дальше? – ещё раз спросил, глядя в пространство, Сергей.

– В каком смысле, Серёж?! – Вадиму Аркадьевичу очень хотелось подбодрить сына.

– Вдруг она ещё раз появится?

– Будет разговаривать с тобой – говори, не стесняйся. Это твоё альтер эго.

– Приехали… – Сергей сокрушённо покачал головой. – Получится, что сам с собой разговариваю; как псих…

– Твоей душе лучше знать, что тебе нужно сейчас.

– Во-во! «Душе». Душевнобольной какой-то…

– Чего ты накручиваешь себя раньше времени, Серёж? Думай, анализируй то, что эта девушка будет тебе рассказывать, – обязательно всё вспомнишь. Это такой редкий феномен – ты как будто смотришь про самого себя кино.

– Про самого себя… А почему я вижу перед собой девушку?

– Значит, в последнее время твои помыслы занимала девушка, – немалых усилий стоило Вадиму Аркадьевичу сказать эту фразу с обычной интонацией. Не получилось – голос дрогнул, отчего внутри похолодело. Украдкой он с грустью переглянулся с супругой.

Ольга Ивановна стояла позади, положив руки на плечи Сергея. Она тоже ответила похожим взглядом – словно промелькнула тень. Если бы Сергей заметил этот визуальный обмен, то мог бы заподозрить что-то неладное.

Хорошо, что Сергей был погружён в свои мысли. Возникла спасительная пауза, которая позволила соскочить со скользкой темы:

– Серёж, понимаю, что это будет трудно, но ты должен и мне пересказывать, что творится с тобой; как врачу.

– Хорошо. Что там трудного? Конечно, буду…

– Вот и славно, Серёж. Главное, не грузись; всё идёт своим чередом. Теперь нужно подумать о нашем ремонте.

– Да, пора поработать. Может, эта девчонка – отличная малярша? – усмехнулся Сергей.

– Лучше бы она умела стены выравнивать, – в тон ответил отец.

– А она всё умеет! Это же собирательный образ!

Вот на такой весёлой ноте и завершился этот непростой разговор. Правильно завершился. Хорошо.

Дорогой Читатель. Я надеюсь, вы из тех людей, которые не любят разговоров про болячки. Давайте удовлетворимся тем, что успели услышать, и не будем вникать в подробности. Просто для себя имеем в виду, что Инга – это плод психофизиологических явлений. Она существует только в мыслях Сергея.

«Постойте, – скажете Вы, – неужели вся эта космология, о которой разговаривали Инга и Сергей, лишь плод расстроенной психики?! А ведь такой увлекательный, красивый и философский разговор у них получался».

Но мне кажется, что эта новая подробность ни в коем случае не должна девальвировать эти идеи. Потому что они были написаны Сергеем ещё до потери памяти; он много работал над ней – написал не одну научную статью. У неё есть научное обоснование, которое, к сожалению, стало недоступно из-за несчастья, произошедшего с Сергеем.

Но какая, собственно, разница, как мир узнает об этих идеях? Из неоконченных пока рукописей Сергея, или из его подсознания, из уст Инги?

Как видите, ничего фантастического в моём рассказе не оказалось – просто интересный психический эффект – эффект Мнемозины, играющей с памятью учёного.

Глава шестнадцатая

Чешется