Читаем Эффект Домино полностью

Президент великой империи, которая разваливалась на глазах равнодушных граждан, пребывал в почетном «заточении». На госдаче номер одиннадцать в украинском Крыму, она же объект «Заря» на окраине поселке Форос. Только не путать с Фаросом в дельте Нила, где в древности возвышался Александрийский маяк, одно из семи чудес света. Египетское направление туризма не было столь популярным в начале девяностых. Даже для президентов.

Остальная страна занималась в те памятные дни своими делами. Люди привычно женились, рождались и умирали. В роддоме провинциального шахтерского городка, под звуки «Лебединого озера», громко заявлял о своих правах новый гражданин России. Пока только криком и исключительно на бесплатное питание. Звали младенца – Митенька.

Горластый крепыш, суча ножками, бессмысленно таращил глаза на этот мир. Новорожденный вообще ничего не понимал. И был в этом не одинок. Миллионы куда более взрослых людей также не представляли, чем обернутся для них последующие годы.

Есть такое понятие «дети войны». Причем определяется эта «советская» общность совсем не по схожести нелегких судеб: голодному детству, массовой потери родителей, тяжелой юности. А весьма бюрократическим способом – по датам рождения.

Вот не исполнилось малолетке четырнадцати лет к началу Великой Отечественной. Или же младенец появился на свет исключительно в военные годы, с двадцать второго июня вплоть до третьего сентября сорок пятого, когда самураев разбили. Считай, что это счастливчики, в «рубашке» родились. Заботливое государство хоть как-то позаботится на старости лет, выделит подаяние на хлебушек. А на день раньше или позже – да какое ты отношение имеешь к подвигу советского народа в великой битве с врагами?

Мите Корбашову довелось стать ребенком новой эпохи. Он оказался дитем смутного времени. Как, собственно, и весь миллион восемьсот тысяч младенцев образца девяносто первого года. Эры бесконечных кризисов и катаклизмов. Представителем того поколения, на которое всем, по большому счету, было наплевать. Ну, конечно, кроме мамы с папой. И то, случалось по-всякому.

По причине совсем еще нежного возраста Митенька не понимал, почему окружающие взрослые заламывают руки и бесконечно проклинают какого-то страшного «Павлова». А еще злодея по имени «Сбербанк». Эти неведомые разбойники в год рождения малыша украли все кровные сбережения родителей. И родителей их родителей – тоже.

А карапуз лишь радостно улыбался и каскадом пускал слюнявые пузыри.

Потом Мите исполнилось два года. И ясным октябрьским днем российские танки прямой наводкой расстреляли «Белый» дом. Но не в далеком Вашингтоне, а прямо в центре Москвы. Свой же, российский парламент. Крови уже пролили побольше, во вкус вошли.

Но это было совсем малышу не интересно. Гораздо более его занимал здоровенный синий грузовик, на котором так хорошо было кататься по дощатым полам. Родители почти всю зарплату потратили на покупку заморской пластмассовой игрушки.

В декабре тысяча девятьсот девяносто четвертого всей стране, не только трехлетнему Димке, государство подарило первую чеченскую войну. На Новогодние праздники. Щедро, от всей души. Обещали управиться быстро, за месяц. Но этот подарочек оказался куда живучее хлипкого грузовичка. Радовал дольше, года полтора, до самого пятилетнего «юбилея» мальчишки.

День рождения в семь лет Димка помнит плохо. Может, его и не праздновали вовсе. Было не до того. Август девяносто восьмого. Родители страшно расстроились из-за какого-то дефолта. Папа недавно занял у знакомых денег, долларов американских, на покупку подержанного жигуленка. Теперь мама плакала: как отдавать будем?

Через год восьмилетие все-таки отпраздновали. Только дед Коля, бывший военный, был не весел. Горестно вздыхал, часто выходил из-за стола на балкон. Покурить. Все переживал, что опять война с Чечней началась.

Через месяц дед Коля утонул. Это случилось на рыбалке, в сентябре тысяча девятьсот девяносто девятого.

Димка тогда заболел и месяц не вставал с постели. Очень сильно переживал. Деда он любил больше всех на свете. После мамы, конечно. Тот мог сделать все, почти как волшебник. И еще был очень добрым.

Потом начались взрывы домов. Родители ходили на дежурство по ночам. В подъездах начали устанавливать железные двери. Боялись террористов. Еще бы, они были везде. Не только в Москве, вот и совсем рядом. Неподалеку, в Волгодонске целый дом взорвали.

Митя уже многое понимал. Что есть люди, которые могут убить его. И маму с папой. Они бандиты. От них нужно защищаться. И, если нужно, тоже убивать. Так учил дед Коля. «На войне, – говорил он, – как на войне».

И эта война не прекращалась еще много лет. Захват заложников на «Дубровке». Взрывы вагонов метро, пригородных электричек. Катастрофы лайнеров ТУ-134, разодранных в клочья бомбами террористов. Расстрелянная школа в Беслане на первое сентября. И еще, и еще, без конца и края…