Ночью Алика разбудил скрип снега, сминаемого автомобильными колесами. Хлопнули двери, а следом раздался смех. Алик подскочил в постели, шире приоткрыл окно и услышал:

– Смотри-ка, а глазки-то наколоты!

Голос был наполнен невероятной силой человека, знакомого с подобными проделками, человека, знающего, как это правильно делать, человека, удивленного глупостью и непрофессионализмом. Возможно Квашняков, говоря о болезни Хамовского, хотел подарить ему уверенность, что чары подействовали, тогда этот маленький нефтяной город настолько ужасен, что и плюнуть-то нельзя, любой неизвестный уже бежит, докладывает.

«Детский сад», – легкомысленно оценил Алик и вернулся на телерадиокомпанию, с мыслью поскорее уйти домой и отдохнуть. Его сильно утомляли разговоры с враждебно настроенными сотрудниками. Они будто силы высасывали.

«Будут мстить, – давно понял он. – И ловить на опозданиях и прогулах». Но погода была так хороша в этот день и так мягка, что неодолимо тянуло в сон, сон безмятежный и спокойный. Потеплело внезапно, пошел мягкий плавный снег, Алик, не дождавшись обеда, ушел с работы, а после обеда внезапно решил никуда не ходить, а лечь и выспаться, тем более, что глаза прямо-таки сами закрывались. Он провалился в забытье и впервые приснился ему Задрин.

ТЕНЬ

«Тьма превращает людей в тени».

Это была плотная черная объемная тень, с неявными человеческими чертами, но это был он – Задрин. Он ходил вокруг без явного дела, но Алик чувствовал, что все его хождения были связаны с ним. Словно бы Задрин наблюдал за ним, и в этом состояло его самое главное дело.

Тут к Алику пришли посетители, каждый со своими проблемами, требовавшими отражения на телевидении: женщина с ребенком, обиженным в детском саду, мужчина со связкой ключей от ограбленного склада… Но постепенно все отошли от него к другим журналистам. Их перенаправил Задрин. Алика это вывело из себя, и он произнес:

– Нельзя передавать темы, над которыми работает один журналист, другим. Это некорректно.

– Это ваша вещь – можете забрать, – предложил Задрин, не обращая внимания на слова, обращенные к нему, и показал на пол.

На полу валялся кожаный ремень, весь покрытый грязью.

– Если ты его оближешь, – отказался Алик, напрашиваясь на скандал.

Но скандала не состоялось. Задрин будто испарился. Алик сел за свой стол, чтобы продолжать работу, но телефон внезапно перестал работать, компьютер исчез, Алик обернулся и в открытом оконном проеме увидел того мужчину с ключами, которому он хотел помочь. Мужчина уходил. Стало настолько тоскливо, что Алик проснулся.

***

«Зафиксировали мое отсутствие», – мгновенно понял он. Его интуиция работала – как – он не знал, но был уверен, поэтому позвонил в секретариат телерадиокомпании.

– Из прокуратуры нет новых писем? – спросил он первое, что пришло в голову.

– Никаких, – сухо ответила Зябильник. – Вы завтра будете?

– Да, – ответил Алик и положил трубку и уже, когда клал трубку, понял, что вопрос, заданный секретаршей был необычным. Вопрос был утверждением того, что его не было сегодня. Он перезвонил.

– Галина, а почему ты спросила, буду ли я завтра?

– Составлен акт о вашем отсутствии на рабочем месте, – ответила Зябильник.

– Так я же отстранен, – напомнил Алик.

– Вы отстранены от должности, но на работе должны быть, – повторила Зябильник парадокс, вылетевший из администрации маленького нефтяного города…

Алик мигом собрался, вызвал такси и поехал в больницу, чтобы взять больничный, как делали многие проштрафившиеся жители маленького нефтяного города. Повод у него был. Он недолежал в больнице, могло быть сердечное обострение на потепление. Так он и объяснил врачу – молодой женщине. Она записала его жалобы, сняла кардиограмму, замерила давление.

– У вас нет показаний для выдачи больничного, – сказала она. – Мы можем дать только справку.

– Я уже с обеда не был на работе, – сочинял на ходу Алик. – Лекарств напился и дома лежал.

– Мы вам выдадим справку с момента выдачи вам талона, – ответила врач, – то есть с шести часов вечера.

– Но мне надо с двух, – попросил Алик.

– Я не могу. У меня четкое указание в отношении вас, – ответила врач, когда медсестра вышла из кабинета. – Я здесь недавно и мне не нужны неприятности.

– А чьи указания? – спросил Алик.

– Этого я сказать не могу, – ответила врач.

Схему Алик собрал тут же. Получается, что администрация города против него действовала в этот раз не просто быстро, но и системно. Задрин, несомненно, известил о составлении акта об его отсутствии на работе Бредятина или Квашнякова. Далее, те, понимая, что у Алика остается один шанс избежать прогула – взять больничный, тут же позвонили главному врачу Прислужкову, тот перезвонил своему заместителю по взрослой поликлинике. И вот результат – всего лишь справка, к которой придется еще прикладывать заявления соседей, что он действительно был болен.