Слова тревожили воздух, барабанные перепонки, мембраны микрофонов, отражались от стекол, гасились в звуконепроницаемых стенах и бесследно исчезали, словно забредшие в болото коровы.

«А может, послать их?..» – подумал Алик и продолжил:

– И вы за моей спиной, без какой-либо попытки организовать со мной переговоры, пишете кляузы про меня. Для индивидуальной борьбы – это нормальный способ, но почему вы не оставили мне шанса на диалог?

Молчание телекамер и телесуфлера было понятным, но молчание творческого коллектива, умеющего излагать, говорило о том, что умы волновали не публичные проблемы, а смена власти и получение доступа к распределению денег. Народ, зрители и информация были тут ни причем.

Тогда Алик решил обратиться к очевидному.

– Вы сами знаете, что произошло с нашим главным бухгалтером Пупик. Она то уходила на больничный, то ее выписывали на работу, и через полгода она умерла. Неужели никто не хочет разобраться в деятельности врачей? Я работаю в этом направлении, возможно немного резковато, но этого требует ситуация. Почему вы затеяли этот бунт в тот момент, когда мне наиболее сложно?

Опять ответом стало молчание. Коллектив телерадиокомпании жаждал вернуться к административной титьке.

***

Чтобы из камня сделать изделие надо отсечь все лишнее, чтобы из человека или из коллектива сделать нечто достойное, надо поступить аналогично, как бы ни было жаль осколков и стонущей заготовки. Алик отступил от истин мастеров, рассчитывая, что все само собой наладится, исходя из естественных стремлений журналистов к знаниям, информации.

О, как он ошибался! Хороший конь требует укрощения. Драгоценный камень не порадует глаз без огранки. Редкий человек обладает собственной волей к совершенству. Любое стадо без присмотра становится жертвой хищников или воров.

ТЕЛЕВИЗИОННОЕ СТАДО УХОДИТ К ИНОМУ ПАСТЫРЮ

«Пренебрегающий правом – от права и получит».

В помещении клубного кафе «Балалайка», где обычно заседали поэты, наговаривая стишки, среди которых иногда попадались душевные, собрались разгоряченные предчувствием снятия своего начальника сотрудники телерадиокомпании. За столом президиума важно восседали Квашняков, Бредятин и Солодов – юрист администрации маленького нефтяного города.

Пришла и съемочная группа в составе Павшина, вынужденного вернуться в маленький нефтяной город, и Ступорова. Оба работали в новом телевидении маленького нефтяного города, которое нефтяная компания создала для поддержки своих кандидатов на выборах в городскую Думу. Но Алик предусмотрительно отсутствовал.

Квашняков сидел в глубоком раздумье, вспоминая последний разговор с Хамовским.

***

– Ты его предложил в качестве главного редактора. Твоя ошибка. Если не снимешь сволочь любыми путями – заметь – любыми, то я уволю тебя. Понял? – сказал Хамовский.

– Понял, как не понять, – ответил Квашняков, пустив волну исполнительности по своему лицу-маске. – Уберем по высшему разряду.

***

И вот сейчас, глядя на сидевших перед ним телевизионщиков, Квашняков думал:

«Как это получилось у Алика, что при всей его заботе об этом коллективе, чего даже я себе не позволял, у нас-то премии всегда делились только в узком кругу, – все жаждут его снятия?»

Пока Квашняков размышлял, завершились выборы председателя собрания, которым стал Задрин, и секретаря, которой стала журналистка Аказянова, занявшая место Павшина.

– Первой предоставляется слово Юлии Публяшниковой, – объявил Задрин.

Публяшникова важно поднялась с места.

***

Доклад по результатам сбора мнений

«Вкладывая деньги и мысли в своих врагов, нельзя надеяться на доход».

За годы работы Алик зарекомендовал себя, как человек, не умеющий работать с нашим коллективом. Он не считается с нашим мнением, разлагает наш привычный моральный облик, требует приходить вовремя на работу и работать, а если что – так репрессии! Здесь Крайний Север и надо повнимательнее. Здесь сопли текут. А то, что он неоднократно принуждал творческий коллектив к использованию способов добычи информации, противоречащим желаниям и убеждениям журналистов, – это выходит за все мыслимые границы. Если мы любим власть и Хамовского, то почему мы должны искать иное мнение?

В последнее время Алик совершает провокации в отношении городских служб. Он оскорбляет честь и достоинство уважаемых нами людей, а также пытается грубо манипулировать аудиторией, для передачи, так называемой правды или истины. Наша истина только одна – мы хотим работать! Мы хотим жить и кормить наши семьи! Любая истина должна соответствовать этому критерию.