– Тихо, тихо, тихо, успокойтесь, – обеспокоено запричитал Тимофей.

– Я разрешения на съемку не давал, – демонстрируя знание законов, заявил мужик в шубе. – Ты убери ее.

«Вот бородатый козел», – подумал Алик и полез на рожон. Завязалась аккуратная борьба между ним и мужиком в шубе, завершившаяся тем, что тот отпустил камеру и отвернулся.

– Вы кто по должности? – Алик устремился за мужиком в шубе.

– Сотрудник горбольницы, – ответил мужик в шубе, стоя спиной к камере.

– А как вас зовут? – спросил Алик.

– Вы ударили человека так, что он упал на диван, – с плотоядной усмешкой произнес мужик в шубе. Золотые коронки весело поблескивали под его седыми усами, переходящими в благородную седую бороду. Глаза ехидно сверлили Алика.

«Какой великолепный типаж!» – мгновенно оценил Алик, глянул на камеру – она находилась на расстоянии крупного плана, – и прокомментировал происходящее для зрителей:

– Как вы, врач, можете врать?! Смотрите, какие честные глаза у этого врача, и как он нагло врет! Понимаете!?..

Тут в приемную заглянул милиционер в форменной телогрейке и зимней шапке с кокардой. Он оглядел собравшуюся публику, на краткий миг недоумения закусил губу, а потом расслабился…

Разговор состоялся сильнейший…

– Прямого эфира не будет, – оборвал Прислужков и попытался захлопнуть дверь в свой кабинет, где исчезли и Кротындра, и Лебледь, и Крим, но Алик подставил ногу, и дверь остановилась.

– Как это не будет прямого эфира? – полез он вперед.

– Выйдите, – обратился к Алику подошедший милиционер, оттесняя его от двери и главного врача.

– А на каком основании? – спросил Алик.

– Планерка здесь, – ответил милиционер.

– Это ложь, – ответил Алик, с сожалением глядя на дверь в кабинет главного врача, которая медленно закрывалась, скрывая за собой пожирающие его глаза Прислужкова и Кротындры.

Дверь закрылась, и Алик повернулся к ней спиной, чтобы сказать завершающее слово к телепрограмме.

– Уважаемые телезрители,… – начал было он говорить в телекамеру, как милиционер схватил его за руку и попытался оттолкнуть.

– Остановитесь, – потребовал Алик и отбросил руку милиционера от себя.

– Уважаемые телезрители,… – опять начал Алик.

– Выйдите, пожалуйста, – сказал милиционер и опять оттолкнул Алика от двери.

Алик устоял.

– Я не захожу на планерку, – он резко прикрикнул на милиционера и, как только милиционер отошел в сторону, начал:

– В этом кабинете находится, я не скажу, что преступник…

Осторожный подбор слов – как это важно в профессии журналиста. К сожалению, в телерадиокомпании маленького нефтяного города не было своего юриста. Его вообще не было в стандартных штатных расписаниях организаций СМИ. В больнице маленького нефтяного города был целый юридический отдел, как и в администрации маленького нефтяного города. Другие организации маленького нефтяного города также имели юристов.

«А может, государственные СМИ, изначально не задумывались в России как структура отдельная от власти, как структура, наделенная составом защиты, позволяющим вести нападение, – раздумывал Алик впоследствии над происшедшим. – А самостоятельным СМИ нападение не нужно, там легче деньги зарабатывать на похвале, а юристы – лишняя затратная статья. Поэтому каждый журналист выживает, нанимая юристов при необходимости, или изучая законы, но это путь для немногих. В целом, беззащитный журналист выгоден власти. Сложно представить себе любую спортивную игру без защиты, но в области взаимоотношений между властью и элементом ее контроля – беззащитными СМИ – такая игра существует и даже привлекает зрителя! Вот только все голы в этой игре идут в одни ворота – в уши, глаза, а, в конечном счете, – в мозги населения».

КОРРУМПИРОВАННОЕ СОГЛАСИЕ

«Нестандартное, как правило, не работает».

Скандал в приемной главного врача закончился в четвертом часу дня, а в шесть часов вечера Алик уже сидел напротив телесуфлера и читал текст телепрограммы, посвященной этому скандалу, которая уже через час должна была выйти в эфир. Внезапно дверь студии отворилась, и зашел молодой человек, прилично одетый во все черное.

– Вы должны пройти с нами и дать пояснения, – безапелляционно заявил он.

– Я сейчас работаю, у нас эфир через час, поэтому перенесите встречу, – сказал Алик, по наглым повадкам распознав в молодом человеке сотрудника милиции.

– Нет, нам необходимо поговорить сейчас, и нам нужна запись, которую вы произвели в городской больнице, – ответил молодой человек.

Сквозь стекла съемочного павильона были видны милиционеры, разглядывающие монтажное оборудование.

«Слава богу, телевизионщики не разошлись по домам, свидетелей много», – подумал Алик, подскочил с кресла и подгоняемый мыслью о том, что времени до эфира остается все меньше и меньше, выскочил в коридор, увлекая за собой милиционеров.

В коридоре скопилась целая армия: человека четыре в форме, двое из которых с автоматами, и еще двое понятых. Корреспондентки, бегали, словно обеспокоенные курицы. В маленьком нефтяном городе журналистика была не только беззащитной, но еще в основном и женской профессией.