Читаем Эффект бабочки в СССР полностью

— Ну, давайте поедем. Но стопятьдесят отложим на потом — я к своим тороплюсь.

Это «к своим» вылетело само, легко и непринужденно. Я и вправду считал Тасю и девочек «своими», вот и всё. И правда по ним скучал. А потому — плевать хотел на все эти церемонии и пляски у костра с рюмкой коньяку в руках.

— Ну ладно, ладно! — Старовойтов, наконец, успокоился. — Тебе вообще отпуск полагается. Давай — три дня отдохнешь, потом приходи, будем творческие планы строить! Сейчас «Комсомолка» — ого-го! Сила! Да и вообще — после Олимпиады вожжи ослабили, можно делать большие дела и писать, писать, писать…

Он бы еще долго мог говорить, но мы дошли до машины, и велеречивому Старовойтову пришлось сделать паузу, чтобы сесть за руль, сунуть ключ в замок зажигания и и поехали в сторону центра Минска. Движение было довольно оживленным по нынешним временам и шефу пришлось сконцентрироваться на дороге, так что допекать меня своими речами он на время перестал.

Зато отыгрались коллеги в корпункте. Нет, просто представьте себе: реально встречали с цветами и аплодисментами стоя, как будто я блин воздушный гимнаст, который с соревнований вернулся! Я совершенно не представлял, как реагировать на такой пышный прием: то ли гады они, которые самого тупого и новенького сбагрили в опасную командировку, то ли благодетели, обеспечившие мне точку опоры, трамплин для… Для взлета? Нет, до взлета мне было еще далеко… Но если бы не эта команда уклонистов и стрелочников — черта с два я увидел бы странную и манящую, далёкую страну по имени Афганистан… И никогда не познакомился бы с кучей замечательных людей. Никогда не узнал бы Гериловича, Гумара, Даликатного, не взял бы интервью у Масуда.

Он и Машеров — вот какие люди меняют историю! А не какой-то выскочка-попаданец, даже обладающий задатками местного шарлатана-предсказателя.

В общем — всё это «чествование передовиков газетного производства» вынуждало меня улыбаться, кивать, пожимать руки людям, которых я или не запомнил, или не знал вовсе, и вообще — выдавливать из себя приличный вид. Потом мы прошли в кабинет шефа, оставив коллег за дверями, он пошарил в ящике и достал оттуда ведомость, пухлый бумажный конверт и крупный ключ, в ушко которого почему-то была продета огромная канцелярская скрепка.

— Вот деньги, распишись. Тут действительно — много! Может на сберкнижку положи? Ну, сам решай. А вот — ключик от дачки. Ты просил дачку — я нашел тебе дачку! А? — он, всё-таки, был неплохим мужиком, этот Старовойтов. Запомнил же! — Более того, дачка — в Узборье! Там до твоих разлюбезных Раубич пять минут на машине, полчаса пешком, а с твоими ногами и вовсе — минут пятнадцать. Нормально же!

— Вот за это — гигантское интернациональное спасибо, Михаил Иванович! — я был вполне искренен. Как он выкрутился — не знаю, но вот так взять — и запросто вручить ключ? Красавчик, что скажешь. — А что там за домик-то?

— Тебе понравится. У самого леса, с мансардой…

— Ах, с мансардой? — плюшки и ништяки сыпались на меня как из рога изобилия!

— Отличный труд должен отлично вознаграждаться, а? А ты поработал там не за страх а за совесть. Веришь, нет — всем корпунктом твои репортажи читали. Это что-то с чем-то. Приключенческий роман! Ты книгу написать не хочешь, кстати? В стиле «Журналист Сорви-Голова»! А документы на дачку получишь, как на работу придешь — послезавтра. Всё оформлено честь по чести, нужна только подпись твоя. Давай, не задерживаю!

Вот ведь жук! Говорил — три дня отдыха, а теперь — послезавтра? Начальник он и в Африке начальник!

* * *

Зеленый Луг мне нравился и в будущей жизни: сложный рельеф, множество зелени, уютные зоны отдыха, дорожки, беседки, Цнянское водохранилище, Слепянский канал… Свежо, просторно, легко дышится. Сейчас, в тысяча девятьсот восьмидесятом году, водохранилища еще не было, солидной части жилой застройки — тоже, да и благоустройство имело вид еще не оконченный. Но всё равно — выйдя из пропахшего отработанным топливом и потными людьми автобуса-душегубки, я вдохнул полной грудью: о, да! Здесь было хорошо!

Монолитные высотки — тройками, аккуратные пятиэтажки, непременные элементы агитпропа: «НАРОД» «ПАРТИЯ» «ЕДИНЫ» — по слову на крыше каждого здания, «МИР НАРОДАМ» — на диспетчерской, и «СЛАВА КПСС» — еще на одной многоэтажке. Даже не знаю, что лучше: это, или бесконечные рекламы ритуальных услуг, сетей ритейла, мобильных операторов и онлайн-казино.

Народ у нас предусмотренные проектом города тротуары не любил: прокладывал свои собственные тропки прямо по газону. По самой симпатичной из таких я и шел к одной из высоток-свечек. Ну да, навигаторов и гугл-мэпс не было, но я купил в киоске обычную бумажную карту и высмотрел там адрес, который значился на письме от Таси. Том самом, догнавшем меня в Кундузе, на базе рембата.

— Гляди, мужик в «белозорах» шпарит! — послышались голоса пионеров с соседней лавочки.