Читаем Эффект бабочки (СИ) полностью

Да, наверное светловолосая выглядела просто ужасно после не менее ужасной ночи, раз Саманта настолько поразилась одному только виду подруги, расширив глаза и даже приоткрыв рот в удивлении.

— Лив? — сдавленным голосом спросила она. — Что стряслось?!

Но Лив ничего не ответила, лишь в очередной раз разрыдавшись.

***

Девушку нещадно рвало на протяжении долгих семи минут, что она провела в туалете рядом с белоснежным унитазом, пока Сэмми придерживала её волосы. И Лив было невероятно стыдно за всё это: за её вид, за те хриплые звуки, что она издавала, за то, что она обрушилась на подругу очередной проблемой, которых у Сэм и без того было предостаточно. Но что Тейлор могла поделать? Чувствовала она себя отвратительно, позаботиться о самой себе была не в состоянии… и ей было страшно.

По-настоящему страшно, что она могла умереть прямо сейчас, когда её жизнь вроде бы даже начала налаживаться, ведь у Лив появились друзья, она стала более раскрепощённой и даже могла стать девушкой мистера Хиддлстона.

Том… как же хорошо, что он всего этого не видит.

А ведь перспектива стать его девушкой была такой заманчивой и непозволительно реальной. Если бы Лив действительно стала его, то вероятно все её проблемы тут же решились бы.

Но увы и ах, сейчас Тейлор отхаркивается кровью и испытывает страшное чувство вины.

— Вот чёрт, — в ужасе прошептала Уильямс, завидев кровь на стенках фарфорового сосуда.

— П-прости, — искренне извинилась Оливия, чувствуя, как её тело снова начинает дрожать, но уже от какого-то непонятного озноба, хотя пару минут назад она изливалась по́том от жары.

— Что? — удивилась синеволосая. — Нет-нет-нет, не смей извиняться! Ты ни в чём не виновата!

Тейлор обречённо кивнула и, просидев так ещё несколько секунд, наконец нажала на специальный рычажок, чтобы всё смыть.

— Тебе лучше? — забеспокоилась подруга. — Больше не тошнит?

— Нет, — успокоила её светловолосая, кое-как поднявшись на ноги.

— Хорошо, — облегчённо выдохнула та, — тогда раздевайся.

— Что? — искренне поразилась Оливия.

— Тебе нужно помыться! И постирать одежду, ты вся в песке. Я не спрашиваю, что произошло, только потому что вижу, как тебе плохо, но вечером я буду ждать подробного рассказа.

От этого стало ещё хуже. И что она должна говорить? Придумывать очередную легенду про то, как неудачно «упала» или всё же рассказать всю правду? Нет, в тот момент об этом думать не хотелось.

— Я не смогу помыться, — прерывисто вздохнула она, — меня всю трясёт… у меня всё болит, мне холодно, я устала и не хочу раздеваться…

— Ничего страшного, я помогу, — совершенно обыденно отозвалась Саманта и, покинув комнату на несколько секунд, вернулась уже со стопкой чистых, благоухающих ароматным кондиционером вещей.

Сэмми быстро отрегулировала температуру воды, льющейся из крана, и заткнула слив ванны специальной резиновой затычкой.

— Иди сюда, — подошла она к светловолосой, уже намереваясь её раздевать.

— Сэмми, мне жутко неловко, — прошептала Тейлор, прикрыв глаза от стыда.

— Так, — строго произнесла Уильямс, дотронувшись до подбородка Лив так, чтобы они смотрели друг другу в глаза. — Прекращай. Всё в порядке. Я твоя подруга, и я о тебе позабочусь. Для этого и нужны друзья.

Смущение, от этих слов, конечно, не ушло, но Оливия просто решила не противиться этой ситуации. Будь что будет, в конце концов, Саманта хочет помочь.

Бо́льшая часть боли отпустила голову Лив, когда Саманта расплела хвостик и аккуратно помассировала кожу головы одними лишь подушечками пальцев. Затем стало легче, когда синеволосая стянула с туловища подруги серый свитшот и сняла лиф, косточки которого туго обтягивали тонкую кожу, на которой даже остались красные следы, и затем испарилась часть дискомфорта, когда Уильямс стащила с Лив узкие джинсы, сняла обувь и наконец помогла залезть в ванну.

Вода была настолько горячей, что от неё даже исходил пар, а небольшое зеркало над раковиной запотело.

Лив сидела, прижав колени к груди и обняв их руками, пока синеволосая аккуратно присела на бортик ванны и перебирала в руках светлые волосы подруги, смазывая их душистым шампунем и смачивая водой.

Тейлор была до глубины души поражена тем, как же всё-таки просто Уильямс относилась к совершенно естественным вещам: девушка даже ни разу не сморщилась в отвращении, пока Оливию выворачивало наизнанку, не стала смеяться над худощавым телом, которое Лив так ненавидела и не принимала, и совершенно спокойно обмывала его при помощи мочалки и геля для душа.

Уильямс действительно была тем человеком, который всегда тебя поддержит, не будет смеяться и встанет горой за своих друзей во имя справедливости, за что Лив испытывала неописуемое чувство благодарности.