Читаем Эффект бабочки полностью

Началась безобразная свара, в которую включились все присутствующие, кроме меня. Среди этой братии татуировки в моде, но никто не может похвастаться по-настоящему качественными татуировками, всё больше партаки [75]. Пресловутый ягуар — вершина местного творчества, признак нешуточной гордости владельца. Качественная татуировка подчёркивает статус владельца оной, а игры с очерёдностью — иерархию в стае.

Ругань разгорается, парни хватаются за ножи и мачете, но пока не вытаскивают железо. Вижу Леона, мрачновато глядящего на меня, но стоящего в стороне от свары. В глазах вселенская обида на несправедливость жизни.

— Могу поправить и старые, — сообщаю в пространство, — это сложнее, но решаемо.

— Решаемо, русский? — Нарисовался передо мной Альваро, — Что для этого нужно?

— Инструменты краски и… — показываю на колодки, — нормальные условия.

— Нормальные тебе, — щерится Альваро, — а в реку не хочешь, с другими рабами алмазы мыть?

— Руки, — торопливо перебиваю заводящегося бандита, — у меня не должны дрожать руки. Работа тонкая, ювелирная. Дрогнет рука, и рисунок уже не тот.

— Дрогнет у него, — заворчал Альваро тоном пониже, — отрублю к хренам!

— Можешь, — киваю, но у самого внутри всё сжимается от дикого ужаса. Эти и правда могут… успел увидеть несколько специфических сценок, — но татуировка всё равно испорченной окажется. Всего-то и нужно, чтоб руки не дрожали.

— Всего-то? Хм…

— Еда нормальная, отсутствие тяжёлой работы, не лихорадило чтоб.

Выразительно показываю на колодки, натирающие мне ноги до крови, потом вытягиваю руку с подрагивающими пальцами.

— Китаец так… чтоб руки вспомнили. Лучше могу.

— Поговорю с Доминго, — выдавливает он из себя и удаляется.

* * *

Несколько дней меня не трогали, освободив от колодок и снабжая ингредиентами для красок и качественной сталью для игл. Увы, набивать придётся исключительно вручную, что сильно замедлит дело… да оно и к лучшему.

Поселили меня отдельно, под навесом метров десяти в длину и шести в ширину. Покатая крыша навеса покоится на столбах, внутри небольшой помост, парочка гамаков и открытые полки. Обстановка спартанская, но рад и этому.

Рабы, которых больше полусотни, живут в двух чудовищно грязных и тесных бараках, в совершенно антисанитарных условиях. Почему при обилии строительного материала и рабочих рук не стоится более приличное жильё, для меня загадка.

Возможно, ответ кроется в том, как живут сами бандиты? Два десятка человек живут в полудюжине хижин, заметно более просторных по сравнению с рабскими бараками, но ничуть не менее вонючих.

Судя по всему, такое вот существование они считают вполне комфортным и естественным. Грязь под ногами, дохлые крысы, мусор, объедки… Это не мусорная куча и даже не улица в бандитском посёлке, а всего лишь описание пола одной из хижин. Другие не лучше.

Потихонечку отхожу от последствий сотрясения, и пока не доставили нормальную бумагу для эскизов, бандиты решили проверить мои познания в медицине. Притащили гору просроченных препаратов самого сомнительного качества и медицинский справочник, в котором отсутствовала половина страниц.

— От Дока же оставалось! — Вспомнил внезапно недомерок Мартин, вцепившись в толстого Пабло, — ну!

Отстранившись хмуро, Пабло стал думать. Процесс этот оказался схожим с геологическим — казалось, должны пройти целые эпохи, прежде чем произойдут какие-то изменения.

— Да, — геологическая эпоха завершилась и человек-гора удалился, дымя окурком чудовищно толстой и вонючей сигары.

Полчаса спустя к медикаментам добавились хирургические инструменты, заметно изъеденные временем и ржавчиной, и ко мне потянулись первые пациенты.

— Резать, однозначно резать, — тыкаю в огромный чирей на боку щуплого китайца, дрожащего всем телом.

— Моя не понимать, — чирикает китаец, обеспокоенно ворочая головой.

— Ну так режь, — не понимает Начо, приставленный ко мне помощник-соглядатай. Почти коллега искренне считает себя целителем (как и меня) на том основании, что его бабушка была знахаркой. Отсутствие образования или хотя бы практики не смущает парня, как и тот факт, что бабушку-знахарку он видел всего несколько раз в жизни.

Учитывая заячью губу [76] и проскакивающие временами явные проблемы с головой, его железобетонная уверенность покоится на нехватке интеллекта. Подозреваю, что среди бандитов таких много — не обязательно недоумков, но скажем так — людей с особенностями психики.

— Больничный нужен, — развожу руками. Понятие, само собой разумеющееся для меня, Начо оказывается незнакомым, — освобождении от работ, пока заживёт.

— Аа… а зачем?

— Разрежу, пару дней отлежаться должен, — объясняю терпеливо (впрочем, иначе в моём рабском положении и нельзя), — а если сразу в воду загнать, то залихорадит и через несколько дней загнётся.

— А не резать?

— Тоже загнётся.

— Я это… Доминго позову, — проявляет Начо чудеса смекалки.

— Спасибо, — негромко говорит китаец на хорошем английском, — вряд ли это поможет, но рад хотя бы участию в моей судьбе.