Маркус опускается на постель, его тело обмякает. Он тянется ко мне, берет меня за руку и прикладывает мою ладонь к своему сердцу, словно хочет, чтобы я его утешила. А мне кажется, что меня за руку держит призрак покойного Маркуса Бушара. И лишь поэтому я не одергиваю руку.

– А потом я стал им, – констатирует Маркус.

<p>Глава 47</p>

Я сижу за единственным свободным столиком на улице и макаю в присыпанный шоколадом капучино кусок кекса с малиновой начинкой. Начинка вытекает в кофе, будто кровь. Я еще ни разу не была в кофейне Cakes+Co на Чейни-лейн, заведении, крайне популярном среди преуспевающих жителей Стамфорда. Здесь тусуются высокие, светловолосые девушки, еще более худые, чем их джинсы skinny, они водят «Рендж Роверы» и одеваются в Barbour. Это те, которые открыто говорят об оргазмах и настаивают на неприкосновенности личных границ, потому что они высоко себя ценят. Они молоды и, естественно, самоуверенны, а еще забыли вкус кексов, что подают к кофе, и сидят, попивая некалорийный зеленый чай.

Я восхищаюсь тем, как они откидывают слегка завитые волосы назад и держат на коленях сумки кросс-боди фирмы Coast так, будто их ремешки – это наградные ленты почетного легиона. Я никогда не вписывалась в такие компании. Мы с Гейл в молодости втихаря подтрунивали над такими девицами, что было грубо с нашей стороны, но втайне мы все же хотели войти в их круг.

Опустив голову так, чтобы меня вдруг не узнали случайные знакомые, я дрожащей рукой помешиваю кофе. Хотя едва ли у меня есть шанс кого-то здесь встретить – это заведение не для людей моего круга. Шоколад на поверхности пенки тает, превращаясь в липкий комок. Живот крутит. Я знаю, что не выпью всю чашку и едва ли доем кекс, только если откушу крохотный кусочек. Я слишком нервничаю, и, если поем, меня вырвет. Я взяла кофе и выпечку ради проформы. Также, как я для вида распрямила волосы плойкой, надела замшевые высокие сапоги Boden и повязала отмеченный фирменной вышивкой шарф Burgley House. Спектакль, да и только.

Мой муж, хладнокровный убийца, был прав, говоря, что в июне ужасно холодно. Большинство посетителей кутаются в куртки и сидят в сапогах, больше подходящих для середины зимы. А я трясусь в своем летнем, с цветочным принтом, платье и натягиваю жилет на молнии до самого подбородка. Хотя, мне кажется, после пьяного признания Маркуса несколько дней назад я уже никогда не смогу согреться. Я еще не переварила сказанное. У меня в голове не укладывается, что я вышла замуж за убийцу. И что я с ним живу. И сплю в одной постели.

Еще больше меня озадачивает тот факт, что он ведет себя так, будто ничего не случилось и между нами все в порядке, будто ничего такого он мне не рассказывал. И я спрашиваю себя, а не выдумал ли он все это? Но тут я вспоминаю, как он выглядел в тот вечер, те подробности, которые не могу выкинуть из головы, и понимаю, что он говорил правду. Судя по его странному и непоследовательному поведению, могу предположить, что его память все еще хромает и он вообще забыл про наш диалог, что для меня даже безопаснее, ведь он не будет видеть во мне угрозу. Но если он вдруг вспомнит, что рассказал мне, как убил лучшего друга и сделал вид, что произошел несчастный случай, я буду в опасности. Как сказала бы моя мама, один раз убив, остаешься убийцей на всю жизнь. И, судя по моим габаритам, Маркус может сломать мне шею одной рукой.

Как я так вляпалась? Вышла замуж. Развелась. Вышла замуж. Овдовела. Почти вышла замуж. Живу с убийцей. История, достойная очередной жены Генриха VIII. Интересно, я вообще выживу, будучи замужем за Маркусом?

Тяжело вздохнув, я оглядываю посетителей, лишь бы отвлечься от мыслей о том, что Маркус сотворил со своим бедным другом, и от собственного ахового положения. Заведение забито полностью, и через окна видна очередь из посетителей, вглядывающихся в каждого из нас в молчаливой просьбе поскорее свалить и освободить столик.

И тут я замечаю ярко-рыжие волосы и темный джинсовый жилет и вздыхаю, глядя в свою чашку. Я в сотый раз спрашиваю себя, правильно ли я поступаю. Но отступать поздно, Гейл уже фланирует между столиками, высматривая меня кошачьими глазами. Я приветственно поднимаю руку, словно обыкновенная женщина, что пришла встретиться со своей подругой. Прищурившись, Гейл приближается ко мне.

– Так, так, так, а вот и ты, – бросает она, ставя черный кофе на стол. Как и все остальные посетители женского пола, она не взяла выпечку. Гейл всегда следит за весом. Интересно, чем такими темпами зарабатывает это кафе?

Сердце колотится в груди; Гейл садится за столик, немного расстегивает жилет, проводит рукой по волосам и закидывает одну длинную ногу на другую.

– Ты как? – нервно интересуюсь я.