Читаем Ее второй муж полностью

Все идет не по плану. Бутоньерки и свадебный букет привозят измятыми, а на моем гладком каре образовался залом, который Эбби не может расправить даже с помощью плойки. На колготках стрелка, и с каждой минутой она становится все длиннее. Что еще хуже, девочки поссорились непонятно из-за чего, но мне не рассказывают. Джош совершенно лишился способности говорить и высказывать свое мнение, а Эбби бросает на него гневные взгляды, которые тот игнорирует. Этот день так не похож на мою первую свадьбу с Джимом много лет назад, что даже смешно. Я не могу отделаться от ощущения, что наш брак обречен. Что его не должно было быть. Но убедить в этом Джима невозможно. Он счастлив как никогда и не замечает напряженной атмосферы.

Хотела бы я, чтобы здесь были мама с папой, как и в первый раз столько лет назад. Они любили Джима как родного сына и пришли бы в ужас, узнав, что я натворила со своей семьей. Слава богу, в то время их уже не было рядом, чтобы лицезреть мой так называемый кризис среднего возраста. Приехавший издалека, совершенно отличный от того, к чему они привыкли, Маркус был бы ими отвергнут. Он не познакомил бы их со своими родителями, и они ничего не знали бы о его прошлом, а значит, он навсегда остался бы для них опасным чужаком. Может, они были бы правы, бог его знает, хотя, по крайней мере, он не был опасен физически. У Маркуса были недостатки, но он был мирным – трусоватым, правильнее сказать. А я же, с другой стороны, мирной не была.

Став матерью, я поняла, что способна причинить вред другому человеку, если этого потребуют интересы моей семьи. Когда девочки были маленькими, я превратилась в разъяренное существо. В такие моменты они говорили, что мне пересадили другую личность. До их рождения я отходила в сторонку, лишь бы избежать конфликтов, и никогда в жизни не дралась. Но став матерью, защищая сначала Рози, а затем и Эбби – хотя не то чтобы моя вторая дочь нуждалась в защите, – я поддалась инстинктам и стала непреодолимой силой, что затевала скандалы с администраторами больниц, медсестрами и хирургами, заверяя, что я знаю лучше. Порой я бесилась на Джима, если ему удавалось успокоить плачущую дочь, а мне нет. Я была словно львица с дурным характером.

Мой тигренок Эбби помогает мне готовиться к моему главному празднику, но она в мрачном настроении. Это должна была делать Рози, старшая, но теперь моя младшая дочь с заплаканными глазами входит в ванную с только что отглаженным платьем.

– Это было не по-настоящему. – Она таращится на меня, слегка наклонив голову, и наносит ванильные тени мне на веки.

– Что не по-настоящему? – рассеянно спрашиваю я, сжимая губы, чтобы она не задела помаду.

– Ты и Маркус. То, что было между вами. Это была ложь.

Я посмотрела дочери в глаза и увидела нечто, напоминающее презрение и ненависть. И этот взгляд заставил меня ощетиниться.

– Конечно, это было по-настоящему, Эбби, – мягко одергиваю я ее, не желая расстраивать, хотя сегодня должен быть мой день. – Мы были женаты три с половиной года.

Моя любовь к Маркусу была настоящей. В этом я не сомневаюсь. И поэтому я не могу и не буду сожалеть о нашем браке. Чем все закончилось – это другое дело. А вот любил ли меня Маркус так, как мне того хотелось? Наверное, нет. Даже в день нашего знакомства он ждал другую женщину, но оставил ее и ушел со мной, вот так просто. Счастливица, она еще легко отделалась.

Дух свободы заставлял Маркуса любить всех женщин, не только молодых, красивых или еще каких – он просто всегда был к ним готов. По крайней мере, сначала. Я думала, наш брак его изменит и он станет более верным и преданным. Вот почему в ту ночь я так разозлилась, застав его флиртующим с другой. Я что, променяла свою комфортную жизнь вот на это? Я внутренне кипела от злости, совершенно забыв, что ушла от Джима и девочек и отправилась путешествовать еще до Маркуса. Но это было не то приключение, которое я себе представляла, бросая свой дом в Англии и отправляясь на чужие берега.

Мои последние слова, сказанные Маркусу, о том, что зря я вообще вышла за него замуж и жалею, что его встретила, преследуют меня и по сей день. Но я на этом не остановилась. Я кидала ему в лицо, что Джим куда лучший мужчина, чем он. Называла его бабником и предателем. Я не могу забрать свои слова обратно, но, надеюсь, он знал, что я не имела их в виду. Они родились из ревности и злости. Неслыханные эмоции, которых я не испытывала в браке с Джимом.