Читаем Ее величество полностью

Жанна нарочно употребила это слово, чтобы ее фраза не прозвучала намеком на остальных. Но оно неожиданно навело ее на мысль о том, что люди очень разные и даже такие близкие для всех слова «радость» и «счастье» каждый воспринимает по-своему. И поэтому они не характеризуют человека однозначно. Веселый человек, допустим, совсем не значит, что радостный. Печальный, против ожидания, может быть счастливым, если печаль его светла. Истина не в словах, а в том смысле, который мы им придаем. В языке, как и в чувствах, столько нюансов! Может, еще и поэтому люди не понимают друг друга.

Молчание затягивалось, женщины не поддержали предложенную Жанной тему. Возможно, не готовы были осознать. Каждая размышляла о чем-то своем. Аня, например о том, что ее поражает удивительное монументальное спокойствие Лены. «Меня распирает от волнения, а у нее годами выработанная привычка не показывать своих чувств или она по рождению слишком спокойная?»

А Инна, глядя на упорную борьбу подруги со сном, тепло думала: «Ее бабушка в таких случаях говорила, что Ленка блымкает глазами. А скажи это вслух, никто кроме нас двоих, ничего бы не понял. Великий и могучий…».

До чуткого даже в полусне слуха Лены донеслись стенания Ани по Эмме:

– …Эмма и раньше весь быт на себе тащила. «Великое счастье» – имея мужа, одной впрягаться в лямку семейных забот. Что является источником ее жизненной энергии?

– Ее несомненная правота, – четко и коротко сформулировала ответ Жанна.

– …Вот почему, разведясь, мужчина может смотреть на их ситуацию с юмором, а женщина, как правило, – нет?

– Женщина острее понимает, что при разводе ее дети теряют много больше, чем деньги. Они теряют уверенность в жизни, в незыблемость ее основ, и это часто плохо сказывается на воспитании их личности, не прибавляет оптимизма ни детям, ни матери. А какой юмор без оптимизма? – ответила Ане Жанна. – Эмма знала, что именно этой малости – присутствия отца в семье – особенно не будет хватать детям для их душевного равновесия, что в дальнейшем может привести к повторению один в один ее судьбы. Вот и терпела, ждала, пока их психика хотя бы немного окрепнет. Ведь детское отчаяние самое горькое и безысходное. Отец ушел – это же трагедия! Но, раздавленная обидами, надругательством над всем лучшим, что было в ней, она приобрела множество недугов, в том числе сахарный диабет. Оттого-то и позже не ушла от мужа. Я это так понимаю. Зря Эмма не давала выхода отрицательным эмоциям, копила их.

– А теперь еще она платит за вспышки раздражительности Федьки сердечными приступами. Видно, ему неизвестно, что основа исцеления и поддержания здоровья – хорошее настроение больного и нормальный климат в семье, – зло фыркнула Инна.

– Ты права. Эмма так и сказала: «Поздно, точка невозврата пройдена». Ее нервы обожжены. Она слабенькой стала, слезы всегда наготове, но держится молодцом. Немаловажная деталь ее характера. Загнала себя, столько лет подряд работала на износ, мужественно вынося невероятные физические и моральные нагрузки. Говорила, повторяя уже не раз слышанное мною от других женщин, мол, я жена, а все эти его… сама знаешь кто… – сказала Аня.

– Судьба подкинула ей загадку, вот она ее всю жизнь и разгадывает. Судьбу не переиграешь.

– Выстояла. Погибая, побеждала, поднималась над ситуацией, – вклинила свое замечание Инна. И было трудно понять, чего в нём было больше: уважения, сочувствия или горечи.

Жанна продолжила анализировать:

– Каждодневная ответственность за детей, постоянные заботы и волнения не дают женщинам шутить на эту тему. Ведь с них при неполноценных мужьях или при их полном отсутствии двойной спрос. Оттого-то в основном они способны только иронизировать. Мужчины худо-бедно позволяют себе расслабляться: то пивко у них, то друзья-товарищи, то бабенка шалая. А женщины считают для себя верхом непорядочности надолго задержаться у подруги, если дети дома одни.

– Значит, они сами себя так поставили, – кольнула ее Инна.

– Можно подумать – как бы точнее выразиться, – у тебя получалось отвоевать свободу без баталий, и мужья по первому требованию добровольно отпускали тебя на все четыре стороны. Небось, не один коготок обломала о своих твердолобых, толстокожих, упертых мужичков, – огрызнулась Жанна. – А тут дети без присмотра… Почувствовала разницу? Соображать надо.

Инна тут же заговорила о другом.

– Эмма мне как-то пожаловалась, что при ее занятости ей не хватает музыки, чтения книг, бесед о культуре, походов в театр и филармонию. «Я так хочу сходить на оперетту! Но Феде мои желания не понятны и не интересны. А из-за меня он не хочет сам сидеть с детьми или, тем более, просить об этом маму. О прогулках на природу я и не мечтаю, – вздыхала она. – Жду, когда детки подрастут. Тогда вместе будем всюду ходить. А пока я коплю деньги на новый телевизор, чтобы старый наконец-то поставить на кухню, где я могла бы слушать любимые программы, и хотя бы «спиной» их смотреть».