— Откуда я знаю, спроси у него. — Она все больше начинала надоедать ему, даже ее большие груди уже не привлекали его, как прежде.

— Кажется, у нас есть сыр, — вслух размышляла Мэри-Энн, — и огурцы. Ты не знаешь, он любит огурцы? — продолжала она.

— Черт побери, почем я знаю? — вдруг взорвался Энцио. — Вон отсюда, мне нужно позвонить!

Мэри-Энн будто ветром сдуло.

Как было бы хорошо, если бы Роза не свихнулась, не сидела бы запершись в своей комнате, — мелькнуло у него в голове. — Женщину старой закалки невозможно заменить никакой смазливой куклой, тем более женщину, которая многие годы была ему опорой. Было бы намного лучше содержать постельных подружек в отдельных номерах и навещать их по мере надобности, там и выслушивать их болтовню, если придет охота их слушать.

Совсем неплохая идея найти в Нью-Йорке замену Мэри-Энн, решил Энцио, вспомнив о предстоящей поездке.

Наконец он дозвонился до Лондона, но Анжело не оказалось дома. Не было его и в казино. Наверняка лежит где-нибудь с бабой, ни о чем другом он и думать не может. Энцио ухмыльнулся. В его годы он был точно таким же.

Когда он был в возрасте Анжело и орудовал в Чикаго, ему принадлежал весь мир. И какой эго был мир! Волнующий, щекочущий нервы, не то что нынешний. Имя Бассалино занимало в иерархии этого мира такое же место, что и имена Аль-Капоне, Лего Даймона, О’Банниона. Энцио вздохнул, вспомнив свои молодые годы. Теперь все по-другому, все творится под покровом легальности.

Алио — вот кто еще помнит то золотое времечко. Он с самого начала был с ним вместе. Энцио рассмеялся про себя и продолжал еще смеяться, когда спускался вниз, к бассейну. Не забыл ли Алио, как они хотели подкупить шефа их любимого ресторана, чтобы тот подсыпал мышьяку в суп их заклятому врагу? Шеф не согласился и был вынужден бежать из города. До сих пор Энцио получает от него регулярно свои любимые, необычайно вкусные мясные клецки.

16

Они встретились в самолете, словно заговорщики. Ник прошел в салон первого класса и тщательно проверил, нет ли среди пассажиров его Знакомых или друзей Эйприл. Убедившись, что все в порядке, он сел в кресло возле Лары.

Она была одета во все белое и выглядела неотразимо. Он даже сказал себе, что ради удовольствия показаться на людях с такой женщиной стоит рисковать.

Лара четко и недвусмысленно заявила ему, что не собирается тайком встречаться с ним в Лос-Анжелесе и поставила его перед выбором: или она, или Эйприл. О каком же выборе могла идти речь, если он собирался жениться на Эйприл! Лара появилась в его жизни не в самый подходящий момент. Единственное, что ему было нужно, это встречаться с ней, но он меньше всего хотел ставить на карту свою судьбу, которая принадлежала Эйприл.

Предложение Энцио выехать на пару деньков в Нью-Йорк в самый раз подходило для планов Ника в отношении Лары. Как бы между прочим, он обмолвился ей, что собирается туда лететь, и попросил сопровождать его. Неожиданно для него она согласилась.

— Но Эйприл ничего не должна знать об этом, — торопливо добавил он, и, чтобы успокоить его, она ему это пообещала.

Ник был уверен, что он все продумал, предусмотрел и никто ни о чем не догадывается. Они порознь добрались до аэропорта, порознь поднялись на борт самолета и так же порознь покинут его по прибытии. Кому придет в голову, что они отправились в поездку вместе?

У Лары был свой апартамент в Нью-Йорке, а Ник остановился с Энцио в гостинице. Нью-Йорк так огромен, что заблудиться в нем можно запросто. Это тебе не Лос-Анжелес, где даже помочиться нельзя, чтобы об этом никто не узнал.

Единственное, чего Ник хотел, так это отдаться своему влечению к Ларе, нисколько не боясь, что откуда-то вдруг появится Эйприл. Через день или два он ею насытится. Конечно, Лара была удивительно красивой, интересной и обаятельной, но это была далеко не Эйприл Крофорд. Эйприл была звезда, и этим все сказано.

Фрэнк был настойчив. После той первой ночи он взял за обыкновение тут же подниматься в комнату Бэт, как только возвращался домой. Он отмел все ее возражения, успокоил и заверил, что Анна-Мария спит очень крепко.

Она терпела его визиты, его поцелуи и объятия, его жадную торопливость, когда он имел ее. Несмотря на отвращение, которое Фрэнк в ней вызывал, Бет было его все-таки жаль. Правда, он олицетворял как раз то, что она ненавидела, и все же добрая Бет чувствовала, что он по-своему одинок, и это вызывало у нее сочувствие. Видимо, злая шутка, которую сыграла с ним природа, наделив его прямо-таки детскими гениталиями, сделала его так легко ранимым. Теперь было понятно, почему ему нужна была такая девушка, как Бет, которую он считал неопытной, неспособной критиковать его или провести сравнения. Она полностью отвечала его представлениям о желанной женщине: такая нежная, скромная, отзывчивая. К тому же ей успешно удалось разыграть детскую невинность, которая так очаровала его.