В Сен-Жан-д’Анжели он снискал великую любовь горожан, особенно дам и девиц, ибо, едва приехав сюда, он, как и в Бордо, задавал бесчисленные празднества и балы, находя себе приверженцев там, где несколько дней тому назад имел врагов.

Он возил с собой в обозе целую сокровищницу награбленных драгоценностей, щедро одаряя ими жительниц Сен-Жан-д’Анжели; это во многом способствовало тому, что в душах женской половины населения он оставил по себе очень приятные воспоминания: все дамы уверяли, будто невозможно найти другого сеньора, кто так благородно гарцевал бы на коне для парадных выездов.

Наконец после череды балов, обедов и ужинов граф построил своих солдат, заставил мэра и жителей города вновь принести ему данную уже однажды присягу в верности и отправился в Бордо.

Прибыв в город, он дал отдых солдатам, слугам и прочему люду, щедро вознаградив всех за добрую службу.

Потом, через несколько дней, он сел на корабль и отплыл в Англию, не заехав предварительно к Эдуарду, чтобы доложить об удачном походе.

Теперь мы ненадолго покинем Францию и посмотрим, что происходит в Шотландии, ибо мы приближаемся к концу нашей книги и события приводят нас на родину Роберта Брюса.

X

Итак, перед тем как отправиться в Кале, граф Дерби ненадолго задержался в Англии.

В письмах, получаемых им от Эдуарда III, содержались просьбы короля проследить за тем, что происходит в Лондоне, и убедиться, следует ли верить в скорое вторжение шотландцев: слухи о нем дошли до короля; он сам предчувствовал его, слушая гонцов от королевы Филиппы.

Сразу же заметим, что Шотландия находилась в очень жалком положении.

Вальтер Скотт по этому поводу пишет следующее:

«В ту эпоху, когда все вопросы решались в пользу самой крепкой руки и самого длинного меча, в законах уже нельзя было найти ни спасения, ни защиты. Люди перестали возделывать землю, потому что, судя по всему, человек, засеявший поле, не мог рассчитывать собрать урожай. При подобном варварском укладе жизни сохранилось мало религиозных чувств, а народ настолько свыкся с несправедливыми и кровавыми деяниями, что все законы человечности и милосердия бессовестно попирались. В лесах находили несчастных, умерших от голода вместе со своими домочадцами; страна так обезлюдела и одичала, что пугливые лани выходили из лесов, приближаясь к городам и жилищам людей. Целые семьи были вынуждены кормиться травой, а находились и такие люди, что, как рассказывают, употребляли более страшную пищу — плоть себе подобных. Один несчастный ставил капканы, в которые попадали, словно дикие звери, человеческие создания, и поедал их. Этого людоеда звали Кристиан Крючник (он применял для своих чудовищных капканов крюки или скобы).