Читаем Эдуард I полностью

Наследник Ричарда, девятнадцатилетний Гилберт де Клэр, прозванный Рыжим Графом за цвет волос, охотно примкнул к баронской оппозиции. Молодой граф оказался куда большим радикалом, чем покойный отец, что немедленно продемонстрировал с юношеским задором. Он отказался принести клятву верности Эдуарду за свои земли в Уэльской марке, хотя того настоятельно требовали феодальное право и король Генри III. Граф Глостерский влился в ряды молодых и пылких аристократов, которыми окружил себя Симон де Монфор. Эта преданная графу Лестерскому когорта, восторгавшаяся военными талантами и очевидной благочестивостью своего кумира, давала ему немалое преимущество в спорах с другими вождями оппозиции.

Мятежные бароны направили ультиматум королю. Они требовали вновь признать Оксфордские провизии и объявить вне закона любого, кто будет не согласен с их положениями. Однако безапелляционный тон послания изрядно разозлил Генри III, и король в гневе отверг ультиматум. Тогда сторонники Симона де Монфора перешли к решительным действиям. Их отряды двинулась к западным границам королевства. Первой жертвой возрожденной баронской оппозиции стал ненавистный всем Пьер д’Эгебланш, епископ Херефордский. Невзирая на духовный сан, его схватили 7 июня прямо в кафедральном соборе и заточили в тюрьму. Мятежники взяли замки Бриджнорт, Шрусбери, Вустер. Перед их напором пал Бристоль, а также Килпек — твердыня бывшего королевского юстициария Роберта Валерана.

Лондонцы всегда были критично настроены по отношению к королевской власти, постоянно покушавшейся на их древние вольности. Поэтому жители столицы с готовностью поддержали Симона де Монфора. Имея за собой такую мощную опору, как Лондон, баронская оппозиция стала развивать свой успех. На первоначальном этапе все шло успешно — к 15 июля мятежники установили контроль над Кентом и Пятью Портами и осадили Дуврский замок. Попытки короля при посредничестве известного миротворца Ричарда графа Корнуоллского договориться с мятежниками потерпели неудачу. Что касается Эдуарда, то он изначально был настроен крайне враждебно по отношению к Симону де Монфору и его присным, стремившимся умалить значение королевской власти бесцеремонным реформаторством. Принц не видел никаких оснований для того, чтобы вступать с ними в переговоры, несмотря даже на очевидный перевес оппозиции в военной силе.

В свои 24 года наследник трона был человеком большого мужества, неоспоримой отваги и безмерной силы. Не осталось ни следа от той болезненности, которой он страдал в детстве. Эдуард был широк в плечах, крепок телом и на целую голову возвышался над своими товарищами — его рост составлял 1 метр 88 сантиметров, за что впоследствии его и прозвали Длинноногим — Longshanks. Упорные тренировки и рыцарские турниры, в которых принц участвовал с 17 лет, превратили его в опытного и умелого бойца.

В начале июня Эдуард решил обосноваться в Бристольском замке, откуда ему удобно было контролировать обстановку на границе с Уэльсом. Он собирался договориться о союзе со строптивыми лордами марки, а в случае их несговорчивости — пригрозить военной силой. Но планам принца не суждено было сбыться — его наемники перессорились с жителями Бристоля, которые взялись за оружие и осадили Эдуарда в замке. Он попал в крайне опасное положение и вряд ли сумел быстро обрести свободу без помощи Уолтера де Кантилупа, епископа Вустерского. Хотя прелат и являлся горячим сторонником Симона де Монфора, он отличался мирным нравом, рассудительностью и не одобрял ненужного кровопролития. Епископ успокоил горожан и вывел Эдуарда с его людьми из города. Принцу ничего не оставалось, как в очередной раз вернуться в Виндзор, где он постоянно держал гарнизон.

Генри III с Элеонорой Прованской находился в Лондоне. После того как жители столицы с огромным энтузиазмом перешли под знамена Симона де Монфора, жизнь королевской четы, или как минимум ее свобода, оказалась под угрозой. Король и королева поспешили укрыться в лондонском Тауэре. Но даже за мощными укреплениями старинного замка Генри не чувствовал себя в безопасности и переживал за жену. Он попытался отправить ее к сыну в Виндзор. Элеонора со свитой села на суденышко, которое пустилось вверх по течению Темзы. Через какие-то полкилометра оно приблизилось к Лондонскому мосту. Как оказалось, там беглянку уже поджидали. Толпа приверженцев Симона де Монфора встретила ее криками: «Утопить ведьму!» — и начала с моста забрасывать лодку увесистыми камнями и грязью. Королеве пришлось отдать приказ пристать к берегу. Она была вынуждена просить защиты у мэра Лондона. Этот пост в то время занимал Томас Фицтомас, ярый приверженец оппозиции, но он все же оградил Элеонору от неистовства толпы и благополучно доставил ее в дом Генри де Сандвича, епископа Лондонского — такого же убежденного оппозиционера.