Читаем Эдуард I полностью

Существует легенда, что возмущенный изменой лорда, которому он так доверял, Эдуард I приказал убить Брюса, но об этом приказе прослышал находившийся в плену у англичан Джон Балиол. Пленник пользовался относительной свободой, поэтому смог послать к графу Каррикскому гонца — по всей вероятности, Уолтера Джонстона, вождя аннандейлского клана Джонстонов и наследственного вассала Брюсов. Опасаясь, что письмо может быть перехвачено англичанами, Балиол пошел на хитрость и отправил адресату шпору, к которой привязал крыло птицы. Роберт Брюс понял намек и перебрался в безопасное место. Когда он стал королем Шотландии, то даровал клану Джонстонов бейдж с изображением крылатой шпоры^{111}.

Эдуард I послал на подавление восстания войска, набранные в северных английских графствах, под командованием двух могущественных магнатов — Роберта де Клиффорда, наследственного шерифа Уэстморленда и выездного судьи территорий к северу от Трента, а также Генри де Перси, хранителя Галлоуэя и Эршира. Они без труда привели к повиновению мятежных шотландских лордов, не способных договориться между собой и сдавшихся, как только англичане нагнали их у Эрвина и прижали к побережью Клайдского залива. Единственным условием своей капитуляции лорды поставили, чтобы их не посылали сражаться во Францию.

Генри де Перси доносил королю, что все шотландцы южнее Форта приведены им к покорности. И только Уильям Уоллес со своими людьми скрылся в нехоженых лесах Селкёрка.

* * *

Шотландские повстанцы прятались по лесам. Непокорные магнаты выжидали момента, чтобы заставить короля принять их требования. Прелаты надеялись на реванш. Отплывать в такой момент во Францию было очень рискованно. Однако Эдуард I не мог дольше ждать, ибо Гасконь была готова ускользнуть из его рук. Он считал, что шотландцы — по крайней мере, на некоторое время — лишились инициативы, а оппозиционные бароны и священнослужители в Англии не имеют реальной силы для того, чтобы ввергнуть страну в смуту.

Отряды лордов, решивших сопровождать Эдуарда I, прибыли в Лондон. Юный Эдуард Карнарвонский, старший сын и наследник трона, был объявлен регентом на время отсутствия отца. Король назначил регентский совет, призванный помогать королевскому сыну управлять государством. Единственным, кто отказался принимать в нем участие, стал Роберт Уинчелси архиепископ Кентерберийский. Вместо несгибаемого прелата совет возглавил Реджиналд де Грей Уилтонский.

Покинув Лондон, Эдуард I направился к побережью Ла-Манша. 12 августа он остановился в Юдиморе, не дойдя нескольких километров до порта Уинчелси, где армия грузилась на суда. Там король обратился с призывом к своим подданным, опубликовав пространнейший манифест, в котором объяснял все свои непопулярные действия и подчеркивал крайнюю необходимость, их вызвавшую: «Король всегда желает мира, спокойствия и благосостояния всем людям в своем королевстве. В особенности он желает, чтобы после его похода — который он предпринимает во славу Божью, для восстановления своих наследственных прав, утраченных им из-за мошенничества короля Франции, и во имя чести и благополучия его королевства — всё, что нарушает мир и спокойствие его королевства, было бы полностью устранено… Среди статей [„Ремонстраций“] есть перечень обид, которые король нанес своему королевству, о чем он хорошо осведомлен — как, например, о дополнительной помощи, которую он просил у своего народа. Но ему пришлось идти на это из-за войны, которая была развязана против него в Гаскони, Уэльсе и Шотландии, и он не смог бы защитить ни себя, ни свое королевство без помощи своих добрых людей. Он глубоко огорчен тем, что столь их обременил и истощил, потому он умоляет простить его, ибо он ввел налоги не для того, чтобы покупать земли, держания, замки или города, но единственно для того, чтобы защитить себя, их и все королевство. И если Господь позволит ему вернуться из похода, в который он ныне отбывает, то он хотел бы, чтобы все знали: у него есть воля и великое желание исправить это в соответствии с волей Господней и чаяниями его людей так, как должно»[127].

Когда король прибыл в Уинчелси, он получил от баронов казначейства^{112} письмо с подробным описанием происшедшего 22 августа вопиющего инцидента. Не дождавшись прямого ответа на свои «Ремонстрации», мятежные графы Норфолкский и Херефордский в сопровождении группы баннеретов и рыцарей в девять часов утра ворвались в казначейство, где выразили свое возмущение по поводу реквизиции шерсти и очередного налога. От имени всех сословий граф Херефордский заявил: «Ничто не ввергает быстрее человека в рабство, чем необходимость платить выкуп за свое собственное имущество или налог, произвольно установленный. И если восьмая часть будет таким порядком собрана, то это может привести к потере наследственных владений нами или нашими наследниками»[128].