Читаем Единство (СИ) полностью

Согласившись на оставшийся не озвученным план Кристара, Оника внимательно следила за движениями чудовища, вовремя уводя плоты из зоны поражения. Чтобы нанести удар, юноше нужно было подобраться ближе, и Оника направилась за плотом брата, чтобы отвлечь внимание на себя.

Бродяга был в ужасе. Сладкие, чарующие сгустки энергии находились совсем близко, заставляя внутренности сжиматься в судорогах предвкушения, а сознание беспорядочно метаться по тесной сети нервов. Желанная энергия раз за разом ускользала, отсрочивая момент абсолютного блаженства и увеличивая вероятность появления других Бродяг. Они наверняка уже учуяли разлившийся по округе аромат редчайшего переплетения сил.

Возле Бродяги появилась сфера огня. Она зависла в воздухе рядом с одним из щупалец чудовища, настолько плотная и ровная, что больше походила на маленькое солнце, чем на сгусток пламени. Через несколько мгновений с другой стороны родилась еще одна звезда, ослепляя и высушивая кожу. Выпустив еще с десяток щупалец, Бродяга наполнил воздух ревом воды, пытаясь потушить пламя, но сферы шипели и пускали пар, продолжая пылать. Вспыхнув ярче, они сдвинулись с места, скользя по орбите вокруг чудовища, быстрее и быстрее, пока их полет не стал неуловим для глаза, слившись в сверкающее золотом кольцо.

— Что ты делаешь, Кристар? — пробормотала Оника, ветром отгоняя от себя жар. Кольцо разгоралось все ярче, становясь шире и горячее. Воздух трещал, и ему вторила лопающаяся кожа твари.

Бродяга отступал. Он решил спрятаться в воду, но проклятое кольцо огня последовало за ним. А затем пришла боль. В центр кольца ворвались десятки крошечных огоньков, насквозь пробивающие Бродягу и возвращающиеся к огненной гране, чтобы после устремиться назад. Плоть спекалась, а лимфа закипала и пузырилась. Бродягу морщило, словно брошенный в костер листок, а по волнующейся воде расплывались маслянистые разводы.

Сжимаясь вместе с чудовищем, кольцо превратилось в огромную сферу пламени и обхватило его со всех сторон. Выплюнув облако пара, оно сжалось до размера тыквы и пропало, а с ним исчезли и тревожные отблески на воде.

* * *

Океанические воды вернулись к прежнему спокойствию, легкомысленно позабыв о произошедшем среди их просторов. Но Оника помнила. И помнил Кристар. Плывя на ледяном плоту в опускающихся сумерках, он думал о потустороннем и порыве, побудившем его вступить в бой. Двигала ли ним энергия огня или он сам хотел расправиться с врагом? Кристар не знал верного ответа на этот вопрос, но одно было абсолютно ясно — он боялся.

Его не пугало то, что он, со всем своим миролюбием и доброжелательностью, так легко отобрал жизнь, пусть и напавшего на него с сестрой существа. Кристара настораживало именно отсутствие каких-либо тревожных чувств. Так, словно он привык изо дня в день бороться с Потусторонними, пуская кровь и сжигая плоть. И эта безмятежность холодила спину.

— Ты хорошо справился, — от внимательных глаз сестры не укрылось состояние Кристара. — Отец бы сказал, что твои атаки оригинальны и выразительны.

— Ты думаешь? — каждый раз он трепетно ловил каждую фразу, упоминавшую об отце, будто бы прикасался к таинственному сокровищу.

— Уверена. Я вот как-то услышала от него в свой адрес обратное. Ну и поделом мне, — Оника усмехнулась, уловив непонимание на лице брата. — Тогда я осваивала твою силу и сидела затворницей в Храме Первого. Помнишь?

Кристар кивнул. Уныние в его глазах не исчезло, побуждая Онику продолжить разговор.

— Не вздумай сомневаться в моих словах. Для мага, который только пару дней как знаком со своей стихией, ты показываешь результаты более чем гениальные. И откуда это все только взялось в твоей голове? — девушка вспомнила огненные сферы, летавшие так быстро, что глаз успевал отследить лишь их переплетенные хвосты.

— Забыла, что я всегда мечтал быть укротителем стихии? Конечно, я и представить не мог, что мечты станут явью, а уж о том, что породнюсь с огнем, и мысли не было, но я привык думать о том, чтобы делал, если бы мне подчинилась одна из стихий, — Кристар смущенно улыбнулся, — начитавшись книжек всяких.

Беседа с сестрой отвлекла его от тягостных мыслей, а материк, расправивший на горизонте бугристые плечи, еще больше взбодрил. Когда под плотом, спрятанным в поднятом Оникой тумане, зашелестел песок, на небе проступили первые звезды. Убедившись, что в округе нет никого, кроме чаек, дерущихся за выброшенных на берег моллюсков, девушка развеяла марь. Серый утес нависал над узкой полоской мокрого от прилива берега, простираясь вдаль, насколько хватало глаз.

— Переночуем здесь, — Оника бросила заплечный мешок на землю, разминая спину. — Я поймаю ужин, но сначала попробуем научить тебя еще кое-чему. Лови!

В ладонь Кристара опустился подобранный сестрой камешек. Розовый, с серыми разводами и прилипшими песчинками, он казался теплым и податливым.

— И что мне с этим делать?

— Посмотрим, настолько ли ты способен в магии земли. Заставь его сдвинутся, подняться в воздух, расколоться на части — что угодно.