Читаем Единственные полностью

– Когда я что говорил просто так? Я вот что хочу – кожаные сумки из обрезков шить. Где взять обрезки, я знаю, там в отходах и большие куски попадаются, по два дециметра. Собрать в полотно да просто кожаные мешки клепать – и то! А они – выбрасывают, потому что им проще выбросить, чем утвердить модель кожаного мешка. Так вот что – поработала ты в редакции, и хватит. Подумай – может, хочешь стать начальницей этого цеха? Мне там надежный человек нужен. Пока я все подготовлю – полгода точно пройдет. Ну?

– Вы, дядя, это хорошо придумали.

– Сам знаю, что хорошо. На вот, принаряди Артурчика.

Регина взяла деньги и поцеловала дядю в щеку.

Потом она позвонила Анне Ильиничне, чтобы заказать вязаный костюмчик. Шерсть Регина могла взять на трикотажной фабрике – было кому вынести целую бобину или две. Но там шерсть была совершенно заупокойных оттенков, а ребенку требовалась яркая. И она спросила, не найдется ли чего у Анны Ильиничны в запасах. Та пригласила в гости – покопаться и выбрать нужные пасмочки.

Регина оделась, не задумываясь об элегантности, – одежда у нее была сплошь импортная, так что плохо нарядиться она никак не могла. А вот Артурчика одела тщательно, старательно, как маленького принца, – пусть Лидка завидует! Говорила же она Лидке – нечего плодить нищету. Ну и вот – оцените разницу!

Девятилетнюю Ксюшу одевали без лишней роскоши. Анна Ильинична приберегала деньги на будущее. Сейчас Ксюше наряды не требовались, а что все девчонки в классе одеты лучше – так это ничего, цыплят по осени считают. И на Артурчика, принаряженного, словно дитя миллионера, Анна Ильинична сперва посмотрела неодобрительно – было бы на что деньги переводить, через пару месяцев он из этих штанишек и этой курточки вырастет. Но мальчик улыбнулся ей, потупился, стрельнул глазками – и сердце растаяло.

– И кто их только этому учит? – спросила гордая Регина.

Ее прогулки с Артурчиком были часами наивысшего торжества – никто не оставался равнодушен к ангельской мордочке малыша и к его светлым кудряшкам над черными восточными глазищами.

Ксюша сидела в углу, недовольно смотрела на гостей – она знала тетю Регину, но считала ее существом из иного мира, так вызывающе богато одевалась та, а тут еще и ребенок. Артурчик привык к общему восхищению, он подошел к Ксюше – показать ей купленную по дороге игрушку, и без малейшего смущения полез к ней на колени. Ксюша обняла ребенка, улыбнулась – и больше уже его не отпускала, пока Регина не собралась уходить.

Потом Ксюша весь вечер молча делала уроки.

Прошла уже та пора, когда она упрашивала мать родить братика или сестричку. Бабушка ей несколько раз объяснила: если появится еще один ребеночек, то мама будет любить Ксюшу вдвое меньше, и она будет обижаться на маму.

– Ты у нас одна, поэтому мы тебя так любим, – говорила бабушка. И каждый раз, покупая девочке школьный портфель или колготки, преподносила это как знак великой любви. Ксюша, не понимая, что колготки с портфелем ей бы купили и без избыточной любви, стеснялась просить то, чего действительно хотела, – большой набор фломастеров. Ей покупали только цветные карандаши – во-первых, от них грязи меньше, а во-вторых, Анна Ильинична и Лида не понимали, какой от этих дорогих штучек прок.

Лида подошла к дочери, склонилась над ней, чтобы посмотреть, как в тетрадке появляются цифры. Ксюша мужественно справлялась с примерами. Наконец у последнего ответ сошелся с тем, что на последних страницах учебника.

– Спать иди, солнышко, – сказала Лида, но сказала строго. Анна Ильинична тоже ее, маленькую, называла солнышком, но никаких телячьих нежностей не устраивала.

На кухне Анна Ильинична заваривала себе чай.

– Садись, попей со мной, доченька, – попросила она. Им было о чем потолковать, чаепитие затянулось, потом были новости по телевизору – их Анна Ильинична никогда не пропускала. Когда она ушла к себе, Лида решила позвонить Илоне – насчет нового графика работы, о котором она уже несколько дней прилежно думала. Прежде, чем предлагать Варваре Павловне, хотелось посоветоваться. Трубку взял Рома.

– Привет, – сказала Лида. – Позови, пожалуйста, Илонку.

– Она еще не пришла. Придет – скажу ей, чтобы тебе перезвонила.

Время было позднее – Илонина смена должна была давно окончить работу. Лида позвонила в корректуру – там трубку не взяли.

– Опять… – пробормотала Лида. И она была права. Илона, как только закончилась смена, ускользнула из редакции. Рома, обнаружив, что она не зашла к нему в секретариат сказать пару слов – я, мол, пошла, что тебе приготовить на ужин? – не сразу заподозрил неладное. Он застрял на работе, обучая нового выпускающего, Сережу. Потом он позвонил домой – Илона не взяла трубку. Уже сообразив, что произошло, он все же помчался домой, где его застал Лидин звонок. Не найдя жены дома, Рома понял – где-то колобродит с Олей.

Нужно было искать, извлекать, вести домой, приводить в чувство.

Иван Дмитриевич знал про эту беду и не раз говорил:

– Ты ее получил, ты натешился, ты сам себе все доказал, а теперь разводись. Не жена она тебе! Она и будет убегать!

– Но почему?