Читаем Единственные полностью

Едет она домой и думает: помирилась она с сыном, или предстоит делать ему подарок, чтобы перестал злиться. В последний раз упрекнул мать в том, что она всю жизнь за ним шпионила. Она попыталась объяснить, что мать должна быть в курсе, где и как ребенок проводит время. Но, видно, Артурчика уже сами звуки ее голоса раздражали. Он пригрозил, что уйдет из дома. Она не выдержала и спросила, как он собирается жить без денег и знает ли, что за съемную квартиру раз в месяц надо платить. Он же ответил примерно так, точных слов Регина не помнила: мать сделала все, чтобы он вырос беспомощным и во всем от нее зависел, но он вырос, он вырос, с этим придется считаться! Потом оказалось, что пора в аэропорт, и он быстро снес вниз ее чемодан на колесах, настолько сыновней любви все же хватило.

Регина подъезжает к дому и достает мобилку. С одной стороны, нужно же было еще из аэропорта позвонить, чтобы Артурчик успел выпроводить Диню, если Диня опять заявился в гости. С другой – есть смутное подозрение, что у сына другой приятель завелся, и неплохо бы на него посмотреть, а потом – выгнать! Хотя это такая публика… Вон Диню дважды из дому выставляла, а он опять просачивается. Когда она в отчаянии решила заводить ребенка, никто ее не предупредил о таких радостях материнства.

Кстати о Дине. Он – вон, в окошке виден, подкрашивает глаза. Чуть-чуть, самую малость. У него встреча с одним столичным чиновником, который прикатил по делам и пользуется возможностью втайне от своего начальства пошалить. Чиновник – дядька богатый, и Диня, который, в сущности, добрый и хороший товарищ, пока не истерит, думает: не пойти ли на встречу вместе с Артурчиком? Артурчик – яркий блондин, сам Диня – брюнет (крашеный, ну да ладно), так пусть у дяденьки будет разнообразие, будет выбор. В конце концов, если есть шанс перебраться в Москву и зацепиться там – грех упускать.

* * *

Шофер такси любезно втащил чемодан и две сумки по лестнице. У него были широкие, чуть покатые плечи, тонкий стан. Поднимаясь вслед за ним, Регина оценила ноги, бедра и ягодицы. Даже улыбнулась: с такими данными – и прозябать в шоферах. Но тут не Турция, тут нужно сдерживать благие порывы.

Регина вошла в залу и остолбенела – там у книжного шкафа стояла девушка. Это была удивительно красивая девушка, длинноногая, с прекрасными светлыми волосами, длинными и кудрявыми; Регина всю жизнь о таких мечтала. Лицо было сказочным – пряменький точеный носик, чуть вздернутый, пухлые губы безупречной формы, едва тронутые помадой, щеки и подбородок – изысканной лепки, глаза – обрамленные густейшими ресницами, и шея – совершенно лебединая.

Артурчик стоял рядом с этой голливудской феей и что-то ей объяснял. Он повернулся к матери – и Регина поразилась его безмятежно счастливой улыбке.

– Мам, это Алиса, – сказал Артурчик. – Ты нам кофе не сделаешь?

Он давно уже не обращался к матери так мягко и миролюбиво.

По всем правилам гостеприимства следовало уйти на кухню и включить кофейный агрегат, а пока он ворчит и плюется, принести сладкое; как раз дома имелись очень вкусные маленькие пирожные, которые Регина брала для себя, утешаясь тем, что в песочной корзиночке с фруктами, куда помещались чайная ложка крема, одна виноградина и одна мандаринная долька, было совсем мало калорий. Опять же, мать, видя, что сын привел девушку, не должна мешать молодежи, а после обязательных словесных реверансов уйти к себе, разве что ее нарочно попросят остаться. Но это было невозможно!

С кухни, доставая пирожные из холодильника, Регина услышала, как в зале хохочут Артурчик и Алиса. Их голоса составляли удивительную, райскую гармонию. И тут Регина поняла – смеются над ней, над старой, некрасивой, годной только на то, чтобы подавать кофе.

Мысль о том, что эта девушка может увести сына, и увести навсегда, вызвала что-то вроде рычания; Регина не знала, что способна на такие звериные эмоции. Приключение с Ксюшей показалось ей сущим пустяком, унылая и порой истеричная преданность Алекса тоже опасности не представляла; капризный и непостоянный Диня – тем более; никто из них, в сущности, не посягал на узы, связывающие мать и сына. А эта девица – посягнула! Она могла поманить – и он, забыв про все свои шалости, побежал бы следом.

Взяв себя в руки, Регина достала поднос, выставила чашки с кофе, три штуки, сахарницу, тарелку с пирожными, положила ложечки для кофе и вилочки для пирожных, совершенно не нужные, но ей хотелось смутить девицу, вряд ли знакомую с тонкостями сервировки. Она принесла поднос в гостиную, постелила на журнальный столик дорогую льняную скатерть, купленную впрок, для подарка кому-нибудь нужному, с тайной надеждой, что Алиса прольет на эту скатерть кофе и почувствует себя неуклюжей дурой.