Читаем Единственная дочь полностью

Дверь открылась и захлопнулась – и волосы Бек сдуло из чашки. Наверное, Лиззи собиралась их сжечь. Она наклонилась вперед и подобрала их – волосы были такие мягкие и нежные на ощупь, и Бек обрадовалась, что не пришлось смотреть, как они чернеют. На нее вдруг навалилась усталость.

– Прости, Бек. Я не хотела, чтобы так вышло.

– Если пойдешь сейчас, то еще успеешь догнать их.

– Я думала, что переночую у тебя.

Бек уставилась на прядь волос в своей руке.

– Нет, – тихо ответила она.

– Что с тобой? Ты ведешь себя как сумасшедшая!

Пальцы Бек сжали волосы. Когда она подняла голову, глаза ее блестели, но голос она не повысила:

– Я не сумасшедшая. Просто меня достало, что моя лучшая подруга идиотка.

– Бек! – Лиззи выглядела так, словно ее ударили.

Бек почти улыбалась.

– Прости, но это правда. Ты полная дура. Твой брат лузер, а отец извращенец.

– Неправда!

Лиззи больше не выглядела обиженной; сейчас она с ненавистью смотрела на Бек.

– Возьми свои слова назад, – выдавила Лиззи холодным тоном.

Бек не могла взглянуть на Лиззи. Иначе пришлось бы извиниться: она и так уже сожалела о сказанном. Если она извинится, то Лиззи не уйдет, а Бек хотела остаться одна. Возможно, даже навсегда. Поэтому она просто слушала. Слушала, как Лиззи складывает все обратно в коробку, шуршание юбки, когда Лиззи поднялась, ее глухие шаги по постирочной комнате и негромкий стук входной двери, когда она закрыла ее за собой.

Бек сидела одна на белой простыне, которая в падающем из постирочной комнаты свете напоминала привидение, и всех ненавидела.

Утром подушка Бек была мокрой. Влажные разводы на отбеленном хлопке. Она не могла вспомнить, что ей снилось, но, видимо, она плакала. А может, это были вовсе и не сны, а события вчерашнего вечера, по кругу проигрываемые в сознании. Она еще никогда не ссорилась с Лиззи, ни разу за почти пять лет дружбы. Она взглянула на экран, ожидая увидеть сообщения с извинениями от нее, может, одно от Люка с вопросом, как она. Но экран был пуст. Они все думали, что она лгунья.

Пока эта мучительная мысль ею полностью не овладела, Бек откинула простыни, выбралась из постели и вышла из спальни. Сегодня день аквапарка, и отвертеться уже не получится. Проходя мимо спальни близнецов, она заглянула к ним. Оба стояли у кровати Пола и смотрели в его рюкзак.

– Не забудьте крем от солнца, – напомнила она.

Они вздрогнули от неожиданности и обернулись на ее голос, загораживая что-то своими телами.

– Ты такая зануда, – сказал Эндрю.

– Ну, вы же не хотите еще больше веснушек?

Братья закатили глаза. Она подозрительно их оглядела и направилась в ванную. Может, это и не такая плохая затея на сегодня. Просто валяться с детьми на солнце и кататься с водных горок.

Она приняла душ, надела купальник, намазалась кремом от солнца, затем натянула платье и свернула полотенце, чтобы положить в сумку. Близнецы ждали на кухне.

– Я только выпью кофе и пойдем, о’кей?

Они заулыбались от радости. Включая чайник, Бек поняла, насколько счастлива, что везет их сегодня в аквапарк. Скоро они станут подростками и уже не будут нуждаться в ней. Возможно, она даже будет их раздражать. Они будут плохо пахнуть и говорить низкими голосами и заведут подружек. Эта мысль казалась абсурдной. Садясь с кофе за стол, она попыталась представить их без пухлых щечек и детского жирка. Не получалось.

– Постойте, – дошло до нее. – Вы оба забыли полотенца!

Они переглянулись, и Пол ударил себя по лбу с гипертрофированным раздражением.

– Вот старый дурак! – произнес он, и оба прыснули от смеха.

– Быстро сбегайте за ними! – велела она.

Близнецы вскочили с мест, но прежде, чем Пол выбежал из кухни, она заметила, как его взгляд скользнул к рюкзаку. Словно он сомневался, не прихватить ли рюкзак с собой. Там что-то было, и он не хотел, чтобы она это видела.

Бек не очень хотела смотреть. Просто мечтала о счастливом дне. Но она должна была это сделать.

В первом отделении: CD-плеер, потрепанный бумажник на липучке и ключи от дома. Бек застегнула молнию, чувствуя себя немного виноватой, потом открыла второе отделение. Все для ловушки-капкана. Ее бросило в холод. Бек уже представила, как вода в бассейне окрашивается в розовый цвет. Внутри все сжалось от ужаса.

Даже не потрудившись застегнуть сумку, она поднялась и вышла из дома, со всей силы хлопнув дверью. В глубине души она знала, что ее обязанность – как старшей сестры – остаться и поговорить с ними о содержимом рюкзака. Заставить их понять, что у любых действий есть последствия. Объяснить, что значит поранить кого-то, что это не игра, что это не смешно. Но у нее просто не было сил. Все дело в этом доме. Это он делал все внутри себя уродливым и извращенным. Бек нужно было вырваться из этого дома, убежать как можно дальше. Она ведь решила, что сегодня у нее будет беззаботный день.

Бек шла и шла, сама точно не зная куда. Полотенце неряшливо свешивалось из ее сумки и при каждом шаге хлопало по спине. Щеки горели и были мокрыми – от слез или пота, она не знала.