Читаем Единственная дочь полностью

Бек просто проигнорировала его. Интересно, в каком она должна быть состоянии, чтобы родители наконец обратили внимание на нее, а не на близнецов? Газета на столе была раскрыта на большой фотографии – дым и языки пламени. Сложно представить, что прямо сейчас где-то рядом полыхает пожар. Отец закончил завтрак и отнес тарелку в мойку; он никогда особо не разговаривал с Бек. Когда он шел по кафельным плитам, она случайно взглянула на его ноги. Бледные, безволосые, с давно не стриженными ногтями пальцев ног. Она быстро отвела взгляд, а то кофе грозил выйти наружу.

Было слышно, как наверху мама выключила воду в душе. Бек взяла кружку и быстро пошла в свою комнату, раздумывая, в какой момент их отношения с отцом стали такими странными. Бек помнила, что, когда она была младше, каждую пятницу, приходя с работы, он приносил какой-нибудь пазл. Отец входил в дверь и победоносно тряс коробкой, и Бек разрешалось не ложиться спать, пока пазл не будет собран. Это было их особое время, только она и отец. Но как-то вечером он принес домой пазл с лошадьми. Неужели он думал, что она лошадница? Одна из тех девчонок, которые приходили в школу в бриджах для верховой езды и которым почему-то никогда за это не влетало, хотя такая одежда не являлась школьной формой. Они обменивались карточками с изображениями лошадей и представляли, что школьные стулья – это пони, и с диким хихиканьем изображали, будто скачут на них. Бек не понимала, как отец мог подумать, что она одна из таких девочек. И из принципа отказалась собирать тот пазл.

В основном из принципа, но отчасти и из-за того, что всем ее друзьям уже разрешали ходить в кино по пятницам. Она все еще помнила выражение его лица. С тех пор отец больше не принес домой ни одного пазла.

Позже, когда родители уехали на работу, она перетащила кучу окровавленных простыней и платье на первый этаж. Она чувствовала себя ребенком, который позорно написал в постель и пытается скрыть следы преступления. Бек запихнула все в стиральную машину и обильно залила отбеливающего вещества. Крышка защелкнулась, и машина начала свой цикл. На мгновение Бек хотелось забраться внутрь, чтобы ее тоже отбелили и хорошенько простирали.

Выходя из постирочной комнаты, она заметила, что дверь в гараж открыта. Бек захлопнула ее и внезапно испытала необъяснимую панику. Ночной кошмар грозил вернуться. Она быстро схватила отбеливающее средство и губку и пошла наверх чистить ковер.

Придя на работу, Бек уже ощущала себя самой собой. Колючий полиэстр униформы и запах шкварчащего мяса удивительным образом успокаивали ее. Клиентов было много, поэтому она сразу принялась за заказы. Эллен была на кассе слева от нее, а Люк справа. Она слышала, как Мэтти гремит посудой на кухне за спиной, и голос Лиззи через динамик «Макдрайва». Они не говорили друг с другом, но настолько привыкли двигаться синхронно, что все это напоминало танец. Она чувствовала себя защищенно, словно с ней не может случиться ничего плохого, пока вокруг эти люди. Они были как семья.

Когда толпа рассосалась, Люк приобнял ее одной рукой за плечи. От его неповторимого запаха у Бек снова закружилась голова.

– Как дела? – спросил он.

– Это повторилось, – сказала она ему.

Она почувствовала себя лучше, когда рассказала о происшедшем. Бек боялась, что ей будет стыдно, но стыдно не было. Сейчас у нее появилось ощущение, что она больше не одинока.

– А сколько крови? – спросила Эллен.

– Достаточно. Повсюду были засохшие подтеки. – Она выпустила такие детали, как собственные окровавленные ладони.

– А кровь могла быть от тебя? – спросил Люк.

– Он имеет в виду, нет ли у тебя месячных! – вставила Лиззи.

– Нет! Я не это имел в виду! – Люк слегка толкнул ее.

– У меня нет месячных, дурак, – ответила ему Бек и заметила, как он покраснел.

– Я имел в виду от пореза или типа того, – возразил он.

– Конечно, это, – сказала она, – извращенец.

– Все, заткнись! – оборвал он, схватил ее и взъерошил ей волосы.

Бек завизжала и оттолкнула его. Потом огляделась, и смех застрял у нее в горле. Эллен внимательно смотрела на нее, Мэтти почему-то затих на кухне. Они не верили ей. Конечно, кто поверит, когда она мается дурью и смеется. Просто рядом с Люком она не испытывала ничего, кроме счастья. Она не знала ни страха, ни переживаний, когда Люк находился рядом, особенно когда прикасался к ней.

Но это была правда. Она не добивалась внимания или чего-то подобного. То, что она рассказала, было правдой, и она докажет им.

– Я хочу пройти обряд экзорцизма, – заявила она.

– Да! – воскликнула Лиззи. – Я принесу спиритическую доску Уиджи.

– Может, завтра. Вы придете?

– Я буду, – пообещал Люк.

Игнорируя обжигающее тепло в груди, она повернулась к Эллен и посмотрела ей в глаза:

– Ты придешь?

Эллен не встретилась с ней взглядом. Бек точно не знала, почему ей было так важно, чтобы начальница тоже пришла.

– Мы не можем все уйти. Кто-то должен работать.

– Мы проведем сеанс после закрытия.

– Жуть! – воскликнула Лиззи.

– А твои родители не будут возражать?

– Мы не станем шуметь.