Читаем Единственная полностью

– С земными собаками не знаком, но вчера у меня был опыт лечения иномирянки… – Рето поймал мой отчаянный взгляд и, видимо, решил сказать о другом: – Тебе вчера сильно досталось от зверя, а в процессе лечения выяснились новые отличия между рантами и землянами.

– Да? Какие? – встрепенулась я.

– Аэрозоль, которым мы обеззараживаем и одновременно обезболиваем раны, землянам не подходит категорически. Хотя, может, это из-за твоей индивидуальной непереносимости.

Я четко вспомнила момент, когда после характерного шипения мою спину словно огнем опалили. Рето увидел, что я догадалась, о чем речь.

– Да, вижу, ты поняла. Это лекарственное средство, которое используют военные медики для обработки ран и обезболивания, вызвало у тебя химический ожог. Правда, пока не знаю, какое действующее вещество из его составляющих повлияло.

– А моя спина еще целая? – испуганно пролепетала я, забыв о желании срочно умереть.

Рето хмыкнул и гордо, но не без досады, заявил:

– Поверь, в составе лучшей разведывательно-диверсионной группы не может быть плохого медика. Тебе крупно повезло.

– Да уж, ощущаю это всем телом, – я позволила себе чуть-чуть съязвить.

Рето с улыбкой, украсившей его слишком вытянутое лицо, развел руками:

– Прости, но кто же знал?! В общем, дальше лечение единственной землянки походило на встречу с мак-кой: убьет или покалечит.

– Странно, что я еще жива, – ехидно заметила я.

Поразительно, но пикировка с врачом, его абсолютная откровенность и легкое обращение оказывали на меня своеобразный лечебный эффект. Плакать уже не хотелось, тошнило меньше, хоть чувствовала себя по-прежнему скверно.

– И не говори, сам удивляюсь, – признался Рето. – Я ввел тебе на пробу минимальную дозу другого обезболивающего – ты вырубилась. Потом добавил антос, и, видимо, от него, тебя так качественно прочистило.

Я вспомнила слова Рето перед «отключкой» и согласилась:

– Да, ты обещал, что я буду как новая, и, похоже, слово сдержал.

Медик поморщился, вытащил из-за спины небольшой предмет – прибор, наверное, или контейнер – и углубился в его изучение.

– Сейчас введем тебе закрепитель. Самую малую дозу.

– Почему? – расстроилась я.

Вдруг не подействует – и буду промывать внутренности дальше.

– Боюсь, корабль не сможет взлететь, если дозу увеличим, – немного рассеянно ответил Рето, сосредоточенно набирая на экране название и дозировку.

– Почему не сможет? – Этот мужчина своими замечаниями периодически поражал до глубины души.

Рето приготовил маленький шприц, посмотрел на меня внимательно, а потом, пожав плечами, пояснил, осторожно делая мне укол в плечо:

– Сколько нам еще тут загорать, неизвестно, твоя реакция тоже под вопросом. А если сильно закрепим, то все, что ты усиленно наешь, придется везти с собой. Вдруг маленькое орбитальное суденышко такой непосильный груз не потянет…

Может, конечно, снова перевод сбоит, но, вероятнее всего, меня только что обозвали обжорой и торбой набитой гов… Гад!

– Не быть тебе янтом с таким подходом к женщинам, – уязвленно заявила я.

– Мне так и пояснила тридцать первая рантана после первой встречи, – признался Рето с грустной улыбкой. – Сказала, юмор у меня неподходящий для ее будущего янта.

Мне сразу стало обидно за своих спутников, поэтому чистосердечно выпалила:

– Ой, да ваши рантаны ничего в хороших мужчинах не понимают.

– Если тебя вдруг возьмутся лечить на Ранте, требуй четверть дозы, – повеселел Рето.

– Главное, чтобы корабль взлетел со мной. А то придется опытным путем изучать медицину полярников, – пошутила и я.

– Ложись на живот, твою спину проверю.

Я распласталась на камнях, Рето аккуратно задрал на моей спине майку и заворчал, что «полезла по глупости под воду и испортила хорошо проходивший процесс». Потом порадовал, что дело идет лучше, чем можно было мечтать. И, вероятно, после работы с земным прибором у меня даже шрамов не останется. Затем умилялся и восхищался какими-то цитошиками.

Что такое цитошики, вернее, кто это, я узнала после того, как Рето закончил возиться с моей спиной и заклеил раны средством, образовавшим тонкую сплошную пленку. Я натянула майку на грудь, повернулась на бок и увидела три бумажные или тканевые полоски с липучками по краям. А в середине на них копошились омерзительные, толстые, зеленые червяки. Причем тошнотворный вид им придавали присоски, расположенные по всему телу, а может… рты. Во всяком случае из одного выдавилась бурая масса.

– Это что? – просипела я, отодвигаясь от червей.

– Цитошики, – ласково назвал маленьких чудовищ Рето. И, с грустью глядя на них, поделился: – Каждый цитошик очень дорого стоит, а мы на тебя девять штук потратили…

– Они были на мне? – прохрипела я и судорожно сглотнула.

Было бы чем, меня бы точно вырвало!