Петр Лопатовский

Эдик

Эдик, парень лет около тридцати, работал на одной известной киностудии помощником реквизитора. Он занимался тем, что проверял образцы оружия, используемые в съемках фильмов, на безопасность, и если они не отвечали нужным требованиям, то он их дорабатывал. На работе все звали его Эдиком, почти никто не знал его фамилию, а отчество и подавно. Впрочем, он на это не обижался. Очень немногие из его коллег помнили, как Эдик попал на студию. Несколько лет назад туда его привел режиссер Насонов, который был с ним знаком по какой-то ранней работе. И всего трое, включая Насонова, знали подробности истории Эдика. В девяностые, Насонов снимал документальный фильм о балканской войне, где и познакомился с молодым сержантом, у которого он взял интервью. Отец Эдика был серб, а мать русская. Так получилось, что, когда родители развелись, он остался жить с отцом, а к матери с сестрой ездил иногда в гости. Когда началась война, Эдик стал командиром взвода сербской армии. Причина, по которой режиссер решил взять интервью именно у него, была не столько в том, что Эдик участвовал в боевых действиях, но в большей степени из-за истории о его чудесном спасении во время одного из боев. В тот раз взвод под командованием Эдика попал в окружение. Все солдаты погибли и только сержант продолжал отстреливаться из горящего дома. Он остался жив, но что удивительно, не получил ни одного огнестрельного ранения хотя и пострадал от огня и падающих бревен. Насонов взял у него интервью, а заодно обменялся с ним адресами и телефонами, так как хотел в последствии продолжить беседу. Война закончилась, и Эдик вернулся домой, но не к отцу, а к матери в Рязань. По приезде он почти сразу крепко запил и наверно так бы и погиб от этого недуга если бы не его сестра. Она знала об интервью и написала письмо Насонову в Москву, о том в каком состоянии находится ее брат и с просьбой помочь. Насонов все вспомнил, откликнулся и даже приехал к ним в гости. Обратно в столицу, он вернулся уже с Эдиком. Сначала бывшего сержанта взяли в подсобные рабочие, таскать и устанавливать оборудование. Но довольно скоро, одно происшествие, помогло Эдику сменить род деятельности, и стать помощником реквизитора. Однажды на съемках какого-то военного фильма произошел несчастный случай, актер, выстрелив из автомата, ранил себя в ногу. Непонятно, как, но патрон, как и оружие оказались боевыми. Режиссер был вне себя. Он кричал, чтобы ему немедленно нашли человека способного отличить боевой патрон от холостого и который может грамотно подготовить реквизит. Эдик в этот момент был рядом и подойдя к режиссеру, скромно сказал, что он мог бы это делать.

— Делать что? — спросил режиссер

— Ну, вам же нужно чтобы оружие стреляло, и при этом никто не пострадал. Я могу взять эту работу на себя.

— Ну что же, валяй. Месяц испытательного срока и за тобой приглядит наш главный реквизитор Борис Степанов.

Через месяц ни у кого не было сомнений, что Эдик справляется со своей работой на отлично. Студия заключила с ним контракт, и он стал помощником Степанова, по работе с оружием. Надо сказать, что у Эдика была довольно странная манера финальной проверки своей работы. Он брал заряженное оружие в руки, приставлял дуло к голове, а потом нажимал курок. Конечно, он не делал этого прилюдно, но один раз, кто-то из сотрудников студии, зашедший к нему, увидел эту картину. Сначала этот его прием, наделал много шума и сильно озадачил руководство студии. Эдика даже вызывали к директору на разговор. Однако позже, когда все поняли, что это не бравада или какой-то трюк, а уровень профессионализма, перестали об этом говорить. Зато у режиссеров и актеров Эдик стал пользоваться большим уважением. Его проверка была гарантией безопасности реквизита.