Читаем Эдгар По полностью

развеять скуку армейской рутины, если не считать перебранок, изредка вспыхивавших в семейном флигеле. К этому времени По подружился со многими унтер-офицерами своей батареи: позднее, в письмо к сержанту Грэйвзу, больше известному под кличкой Задира, он упоминает сержантов Бентона, Гриффита и Хупера, которым, равно как и некоему Герцогу, он просит передать привет. В их обществе он нередко коротал часы, свободные от строевых занятии и караулов.

Не найдя по прибытии в крепость Монро с таким нетерпением ожидаемого письма, По стал впадать в отчаяние, ибо день проходил за днем, а Ричмонд продолжал хранить молчание. Через неделю после приезда По снова написал опекуну, выражая сожаление по поводу отсутствия от него вестей и еще раз подтверждая свое решение оставить службу. Письмо это замечательно тем, что показывает, насколько он окреп духом за время пребывания в армии, и является ярким свидетельством его желания всецело посвятить себя литературе. Пусть помыслы его, пишет По, устремлены в ином, нежели хотелось бы опекуну, направлении, но он намерен и впредь следовать своей склонности. Пределы Ричмонда, да и всей Америки слишком тесны его таланту. Нет, внимать ему будет весь мир! Что до службы, то оставаться в армии он больше не желает.

Вскоре утверждения По о том, что он в большой чести у командиров, были подкреплены реальным доказательством - его произвели в самый высокий чин, в какой только можно выйти из рядовых. Благосклонность начальства ему, очевидно, снискало исправное выполнение обязанностей полкового писаря, за что он получил звание главного сержанта и был переведен в штаб полка.

К этому времени - а шел уже январь 1829 года - По со всей ясностью понял, что Джон Аллан не станет содействовать ему в увольнении от службы, если он и дальше будет настаивать на продолжении литературной карьеры. Поступление в Военную академию в Вест-Пойнте, о чем уже когда-то заходила речь, казалось поэтому единственным возможным компромиссом, и он снова пишет Джопу Аллану, прося помочь ему в подыскании замены (то есть человека, который согласился бы отслужить за него остаток срока) и получении назначения в Вест-Пойнт. Что ответил ему

[94]

опекун, неизвестно - первым его письмом из Ричмонда, адресованным лично По, был вызов к умирающей Фрэнсис Аллан.

Исступленные мольбы несчастной женщины наконец возымели действие. Даже каменное сердце Джона Аллана тронули страдания жены. Увы, слишком поздно - дни ее были сочтены. Утром 28 февраля, когда главный сержант Эдгар А. Перри, должно быть, стоял вместе со всем полком на утренней поверке, в Ричмонде, находившемся всего в нескольких десятках миль от крепости Монро, скончалась его приемная мать Фрэнсис Аллан. Слишком хорошо зная характер человека, с которым прожила всю свою недолгую жизнь, она, уже теряя остатки сил, добилась от него торжественного обещания не покидать помощью и участием Эдгара. Последним ее желанием было, чтобы ее не хоронили до тех пор, пока он не приедет и не попрощается с ней.

Самой заметной фигурой среди пассажиров дилижанса, отправившегося во второй половине дня 1 марта в Ричмонд, был, наверное, молодой унтер-офицер в мундире 1-го артиллерийского полка с бледным лицом и полными печали и тревоги глазами, нервничавший и проявлявший нетерпение при каждой остановке в пути. Фрэнсис Аллан умерла за день до того. Предчувствуя скорый конец, она, возможно, еще раньше стала уговаривать мужа послать за По, однако Аллан снизошел к ее просьбе лишь в последний момент, и вызов его опоздал. Потратив несколько часов на выправление увольнительной, Эдгар смог выехать лишь 1 марта к вечеру и не успел в Ричмонд к похоронам, состоявшимся утром 2 марта.

Возвращение По под родной кров было столь горестным и трагичным, что вызвало слезы у всех, кто был ему свидетелем. Фрэнсис Аллан пользовалась в доме всеобщей любовью, и слуги оплакивали ее вместе с родственниками. Мисс Валентайн, безутешная и изнуренная долгими бессонными ночами, проведенными у постели больной сестры, совершенно пала духом. Даже Джон Аллан был охвачен глубокой печалью; на другой день после смерти жены он не появился в конторе и был столь рассеян, что пометил неверной датой один документ. К чести его сказать, это был заказ на траурный костюм для Эдгара.

На следующий по возвращении день По посетил

[95]

кладбище, где. похоронили Фрэнсис Аллан. Уже вид ее опустевшей комнаты поверг По в тоску; здесь, среди склепов и надгробных плит, где все напоминало о смерти, он второй раз в жизни изведал всю глубину скорми и отчаяния. Автор "Червя-победителя" и создатель философии, породившей "Эврику". вряд ли даже тогда питал какие бы то ни было утешительные иллюзии относительно загробного существования. На пути к свежезасыпанной могиле он миновал надгробие миссис Стенард, и воспоминание об этой женщине сделало еще более нестерпимой боль только что понесенной утраты. Рассказывают, что он совершенно обессилел от горя и, дойдя до последнего пристанища Фрэнсис Аллан, в изнеможении рухнул на землю.