Читаем Эдесское чудо полностью

– До Большого наводнения здесь было еще больше тесноты, толкотни и шума, – заметил епископ. – Когда же Дайсан разбушевался, он вышел из берегов и бурным течением снес все лавки и мастерские вместе с людьми и товарами. Много народу тогда погибло. Чтобы избежать таких бед в будущем, правивший тогда царь Авгарь Тринадцатый приказал, чтобы «все, кто сидят в портиках и работают около реки, от первого месяца года Тишри до месяца Нисан[28] не ночевали в своих лавках». И заметь, сестра Эгерия, на самом берегу реки ни лавок, ни мастерских нет: это царь Авгарь приказал, чтобы никто не строился в опасных местах. По совету землемеров и знающих людей была отмечена граница возможного разлива реки, и все строения вынесены за ее пределы[29].

– Вот что значит истинно христианский государь! – заметила паломница. Эдесситы переглянулись и приосанились: слова паломницы были им приятны[30].

* * *

По Главной улице вышли к городской стене. Эдесса была обнесена двойным рядом укреплений: внутренний представлял собой высокую стену, на которой возвышались башни, а перед нею шла стена пониже, так называемый парапет, и между ними находилось крытое пространство, по которому защитники могли перемещаться, не опасаясь стрел осаждающих.

Эгерия записала в своих путевых заметках: «Святой епископ сказал: “Пойдем теперь к воротам, в которые вошел гонец Анания с тем посланием, про которое я говорил”. И так, когда мы пришли к этим воротам, епископ, остановившись, произнес молитву, и прочел нам послания, и вновь благословил нас, после чего вторично была произнесена молитва. И еще сказал нам святой, говоря: “Вследствие этого с того дня, как гонец Анания вошел в эти ворота с посланием Господним, до настоящего дня блюдется, чтобы в эти ворота не входил никто нечистый и никто в печальной одежде и чтобы через эти ворота не выносили никакого покойника”»[31].

Уже пора было Эгерии покинуть город, чтобы успеть на встречу с другими паломниками в монастыре, но ворота оказались заперты. Епископ спросил у стражников, чем это вызвано.

– По ту сторону ворот стоят войска варваров, – ответил старший стражник.

– Эфталиты! Скорей бежим домой, София! – воскликнула перепуганная нянька, хватая одной рукой Евфимию, а другой дергая за покрывало хозяйку.

– Да не пугайся, матушка! – добродушно сказал стражник. – Эфталиты, слава Богу, еще далеко. Это подошла к городу конница готфов, вызванная вместе с греческим войском на подмогу нашему гарнизону. Греки уже вошли в город, а готфы остановились у реки, чтобы напоить и выкупать коней. Кроме того, готфов как федератов[32] должен ввести в город один из Совета десяти[33]: таковы обычай и знак доверия.

– Не обиделись бы они на такое проявление доверия! – заметил епископ.

– Они не обидятся: для готфов были уже поставлены шатры за стенами города, но из-за опасности скорой осады решено было их также ввести в город. Они устроили на берегу последний привал и сейчас радостно купаются в водах Дайсана после долгого пути по жаре. А мы ждем посланца от Совета, который встретит их и определит на постой.

– Скажи, чадо, а, до того как закрыли ворота, не выходил ли из них монашек с нагруженным осликом? – спросил Мар Евлогий.

– Мудрено было не заметить: он преважно предупредил нас, что будет ждать за воротами какую-то знатную паломницу с самого края Ойкумены.

– Эта паломница – я, – выходя вперед, сказала Эгерия. – Может, ты выпустишь меня к нему, чтобы мы могли продолжить путь?

– Мне бы не хотелось задерживать тебя, достопочтенная паломница, но приказ есть приказ: велено никого не впускать и не выпускать через ворота до тех пор, пока все готфы не войдут в город. Но ты не беспокойся, я уже вижу, что к нам направляются начальник гарнизона и член Совета десяти: сейчас они прикажут отворить ворота и пойдут за готфами. Владыко, – обратился он к епископу, – я советую вам всем подняться на стену, чтобы уступить дорогу коннице: будет нехорошо, если вы встретитесь с нею на дороге или на мосту.

– Спасибо, мой друг, мы так и сделаем.

* * *

Стоя на стене, Мар Евлогий, Эгерия и все остальные с любопытством смотрели, как готфы, подбадриваемые криками командиров, выходили из воды, быстро седлали лошадей, надевали кольчуги и шлемы, подвязывали на ногах калиги[34], подбирали с песка оружие и щиты и строились в колонну.

– Крепкий народ эти варвары, – сказала Фотиния. – Такие все старики, а мускулы у них, смотрите-ка, прямо как у молодых!