Читаем Эдем [сборник] полностью

— А следует, верная Сетессеи, то, что наши сорогетсо вовсе не местные жители. Их привезли сюда и поселили, как я и предполагала. Одинокая колония — плод темных экспериментов какой-то неизвестной ученой. Что еще ты обнаружила?

— Интересные экземпляры — летающие создания без перьев и шерсти, и кое-что еще…

Тем временем купальщицы вылезли на берег, и Сетессеи велела им притащить принесенные мешки. В одном из них оказалась небольшая клювастая ящерица, длиной с руку. Амбаласи с интересом взглянула на нее и распрямила длинный хвост.

— Подвижная, ходит на четырех лапах, при опасности может улепетывать на задних, острый клюв позволяет ей питаться всем чем угодно: ветвями, грубыми листьями.

— Вкусные. Они сидят на гнездах под деревьями. Я пресытилась однообразной едой. Надоело консервированное мясо. Я убила двух и одну съела.

— Исключительно в научных целях.

— Исключительно. Но, поразмыслив, я решила: раз мясо так вкусно, следует собрать яйца.

— И ты, конечно, собрала их. Сетессеи, ты становишься настоящей ученой. Новый источник питания всегда важен. Мне тоже надоело мясо угря. — Рассматривая ящерицу, Амбаласи машинально разинула рот… и закрыла его: интересы науки требовали, чтобы экземпляр целым сохранился до вскрытия. — Будем называть его наэб — из-за клюва. А теперь покажи, что ты еще принесла.

Амбаласи не переставала удивляться разнообразию новых видов на континенте. Этого следовало ожидать, но удивление росло и росло. Жук чуть побольше ладони, крошечные устузоу, огромные бабочки… Восхитительное разнообразие.

— Удовлетворительно в высшей степени. В консервирующие емкости их — и так уже много времени прошло после их смерти. Возвратимся в город и отметим наше открытие. Увы, этот день недалек.

В голосе Амбаласи слышались грустные интонации, что, вероятно, было связано с Дочерьми. Сетессеи сбегала к реке за водяными плодами, которые охлаждались в воде. Поблагодарив, Амбаласи попила, но от мрачных дум ее отвлечь не удалось.

— Исследования-удовольствия подходят к концу, впереди вселяющие уныние споры. Не хочу даже думать о том, что ждет нас в городе. Однако скоро вернется урукето — и в обратный путь.

— Интересы науки требуют продолжения процесса познания, — вкрадчиво сказала Сетессеи.

Амбаласи со вздохом сделала отрицательный жест.

— Ничто не может принести мне большего удовольствия, чем продолжение наших научных работ. Но я опасаюсь за город, который вырастила здесь, — он остался в руках этой бестолочи. Я призвала их повернуться лицом к реальности и оставила их, чтобы увидеть — в состоянии ли они решить свои проблемы подходящим для их верований способом. Как ты считаешь, смогут они справиться с этим?.. Согласна, в высшей степени маловероятно… Посмотри! Или глаза мои плохо видят от старости — или это урукето!

— Великая Амбаласи видит, как молодая фарги. Они возвращаются.

— Великолепно. Немедленно подготовь образцы, чтобы погрузить их еще до темноты. Я считала дни и следила за ориентирами. Теперь мы поплывем вниз по течению. Если отправимся на рассвете, — то уже днем будем в Амбаласокеи.

— Неужели мы так близко?

— Нет, здесь очень быстрое течение.

Сообразно своему положению, Амбаласи отдыхала, пока остальные готовили образцы. Энтиисенаты приближались к берегу, высоко выпрыгивая из воды. Умные существа, милые — одно удовольствие видеть их. Урукето размеренно плыл позади, замедляя ход, — наконец огромный клюв оказался на берегу, гигант остановился. Элем спустилась с высокого плавника, чтобы помочь Амбаласи подняться наверх. На скользкой поверхности клюва было невозможно зацепиться когтями. Забравшись на широкий лоб животного, Амбаласи остановилась передохнуть.

— Вы его накормили? — спросила она.

— Вполне, даже слишком. Энтиисенаты ловили угрей, правда, не таких крупных, как в устье, и урукето ел их с большим удовольствием.

— А тебе на самом деле понятно поведение безмозглой твари?

— Долгое наблюдение и совместное пребывание позволяют этого достичь. Но это своего рода искусство — оно дает великое удовлетворение. Я часто его чувствую, когда…

Элем смущенно осеклась, жестом попросив прощения; оранжевый гребень ее покраснел. Амбаласи ответила знаком: поняла-не возражаю.

— Радость понимания-руководства овладела тобой. В этом я не вижу ничего плохого. Я обратила внимание, что за многие дни, которые мы провели вне города, это твой первый промах: ты хотела произнести запретное имя. Но сейчас — скажи его вслух. Ну! Угуненапса?

— Благодарю, так приятно слышать его…

— Но не мне. Я просто хотела попривыкнуть к этим грубым звукам, терзающим нервные окончания. Угуненапса… Утром отплывем, днем будем в городе. Поэтому я прощаю твою оплошность. Мелкая неприятность по сравнению с тем, что меня ожидает завтра.

Элем сделала жест, означающий надежду.

— Может быть, все не так плохо…

Амбаласи издала грубый звук.

— Неужели ты, знающая своих сестер, считаешь, что это возможно?