— Туже, туже затягивай ремешок, иначе наконечник слетит. Зубами. Ортнар повернулся и показал подбородком на север. — Только туда. Я знаю тропу. Там есть местечко, где мы можем пожить, пока не умрут стреляющие палки. В снега с ними не полезешь — сдохнут. И здесь нам делать нечего. Смотри. Острием копья Ортнар начертил на песке линию, ткнул в ее нижний конец. Вот побережье, здесь город мургу. — Он нарисовал на песке озеро. Потом повел копьем вверх вдоль берега. — А здесь то место, о котором я тебе толкую. Мы там уже охотились. До него примерно столько же, сколько до города. Достаточно?

— Будем надеяться. Близко ли, далеко ли, мургу все равно разыщут нас, если захотят. Если они выследят нас, придется бежать на север, а они будут гнаться по пятам. А что вы там видели во время охоты?

— Реку с чистой водой, мелководную лагуну, где полно морских птиц. А за ней остров, с другой стороны опять вода, потом узкая цепь островков, а за ней море. Я думаю так: переберемся на самый большой остров и убьем всех опасных мургу. Охота и рыбалка там великолепные. К тому же остров не в океане. Так что если там объявятся живые лодки мургу, они нас не заметят. Лучшего не придумаешь.

— Прекрасный план. Отправимся туда, как только Армун почувствует себя лучше. А пока поохотимся, накоптим мяса, насушим эккотац. Чем меньше придется охотиться по пути, тем скорее доберемся до места.

Из шатра вдруг послышался громкий плач младенца. Арнхвит подбежал к Керрику, схватил его за руку и тревожно посмотрел на отца. Керрик улыбнулся, почесал в затылке.

— Не волнуйся. Младенцы всегда так пищат. Теперь у тебя есть сестра, очень крепкая девочка, если судить по голосу.

Арнхвит успокоился.

— Пойду, поговорю с друзьями.

Последнее слово он сопроводил жестами иилане´, обозначавшими то же самое. Видно было, что с ними ему куда интереснее, чем с маленькой сестрой.

— Да, иди. Надаске´ будет приятно. Но ты не сможешь поговорить с Имехеи. Он спит в воде. Так уж заведено у иилане´, и зачем им это нужно, я объяснить не могу.

— Спрошу у Надаске´, может быть, он объяснит.

«Может быть», — подумал Керрик и отвернулся. Нужно еще столько сделать.

Глава 5

gaaselu.

Все мы живем в Городе Жизни.

Проснувшись наутро, Амбаласи не почувствовала себя отдохнувшей — словно и не ложилась. Она конечно понимала, что она уже далеко не фарги, вышедшая из моря. И даже не молодая иилане´, полная свежего сока жизни. Амбаласи знала, что стара, но впервые по-настоящему ощутила свои годы. Сколько живут иилане´? Она не знала. Однажды Амбаласи решила выяснить, но вынуждена была оставить это занятие. Если уж даже о важных событиях в городах не велось никаких записей, то откуда иилане´ могли знать, сколько лет прожили на свете. Десять лет Амбаласи следила за некоторыми иилане´, каждый год отмечая изменение положения созвездий в ночном небе. Но за это время одни ее подопытные покинули город, другие умерли. Наконец, она куда-то задевала все свои записи. Когда же это было? Она не помнила потому что не записала и этого.

— Отмечать ход времени не в природе иилане´, — решила она и протянула руку к сочному водяному плоду.

И все-таки она стара. Когти пожелтели, кожа на руках покрылась морщинами и обвисла. Это факт. Завтрашнее завтра будет таким же, как и вчерашнее вчера, но ее скоро не будет среди тех, кто увидит его.

В мире станет меньше на одну иилане´. И никого это не тронет — а ей уже не о чем будет беспокоиться.

Отогнав неприятную мысль, невесть откуда взявшуюся в солнечный день, она нажала на гулаватсан, распластавшийся на стене. Существо издало пронзительный вопль, и вскоре Амбаласи услышала торопливые шаги Сетессеи.

— Амбаласи рано поднялась для неизменных трудов. Мы сегодня опять пойдем к сорогетсо?

— Нет. Сегодня я не собираюсь работать. Сегодняшний день я посвящу созерцанию, отдыху под теплым солнцем, наслаждению размышлениями.

— О, Амбаласи, — мудрейшая из мудрых. Фарги работают собственными руками, но только несравненный ум Амбаласи позволяет ей работать мыслью. Не расписать ли твои руки изысканными знаками, дабы все видели, что грубый физический труд ниже твоего достоинства?

— Великолепнейшая из мыслей, наиподходящее из предложений.

Сетессеи пошла за краской и кистями и, обернувшись, к своему удовольствию заметила, что Амбаласи уселась на хвост в самом светлом и теплом месте и предалась блаженству. Отлично. Возвратившись, она обнаружила у дверей тощую иилане´, которую, увы, знала прекрасно.

— Я услышала громкие голоса из места, где работает-спит Амбаласи, сказала Фар<. — Я хочу поговорить с ней.

— Запрещено-неправильно-опасно, — ответила Сетессеи, подкрепляя слова жестами решительного приказа.

— Но это очень важно.

— Гораздо важнее, чтобы сегодня Амбаласи не разговаривала ни с кем. Так она приказала. Или для тебя ее приказ ничего не значит?