Читаем Écrits полностью

Я воздержусь от того, чтобы тратить здесь время на составление описи путаницы. Она хорошо знакома тем, кого мы обучаем, и не представляет интереса для других. Я довольствуюсь тем, что предлагаю для общего размышления эффект недоумения (dépaysement), возникающий при виде спекуляции, которая обречена ходить по кругу между развитием и окружением, просто благодаря особенностям, которые, тем не менее, являются арматурой фрейдистского здания: а именно: поддерживаемая Фрейдом эквивалентность воображаемой функции фаллоса у обоих полов (долгое время вызывавшая отчаяние у любителей ложных "биологических" окон, то есть у натуралистов), комплекс кастрации, рассматриваемый как нормативная фаза принятия субъектом своего пола, миф об убийстве отца , ставший необходимым в силу составного присутствия Эдипова комплекса в каждой личной истории, и, наконец, но не ...9 эффект двойничества. ... эффект дублирования, привносимый в любовную жизнь самим повторяющимся агентством объекта, который всегда должен быть заново открыт как уникальный. Должны ли мы еще раз напомнить о глубоко диссидентском характере понятия влечения у Фрейда, о принципиальном разрыве между тенденцией, ее направлением и объектом, и не только о его первоначальном "извращении", но и о его включении в концептуальную систематику, систематику, место которой Фрейд с самого начала своей работы обозначил под заголовком сексуальных теорий детства?

Разве не ясно, что мы давно оставили все это позади в воспитательном натуризме, у которого нет другого принципа, кроме понятия удовлетворения и его противоположности, фрустрации, которая нигде не упоминается Фрейдом.

Несомненно, структуры, открытые Фрейдом, продолжают поддерживать, не только в своей правдоподобности, но и в том, как ими манипулируют, те потенциальные динамические силы, с помощью которых психоанализ сегодня претендует на то, чтобы направить свой поток. Заброшенная техника была бы еще более способна на "чудеса", - если бы не дополнительный конформизм, сводящий ее воздействие к двусмысленной смеси социального внушения и психологического суеверия.

4. Поразительно даже, что требование строгости проявляется только у людей, которых ход вещей поддерживает в каком-то аспекте вне этого концерта, например, у миссис Иды Макалпайн, которая дала мне повод удивиться и которая, как я ее читал, казалась достаточно уравновешенной.

Ее критика клише, заключенного в факторе подавления гомосексуального влечения, которое на самом деле совершенно неясно, для объяснения психоза, виртуозна, и она прекрасно демонстрирует это на примере самого случая Шребера. Гомосексуальность, якобы являющаяся детерминантой параноидного психоза, на самом деле является симптомом, артикулированным в его процессе.

Этот процесс начался на ранней стадии, в тот момент, когда первый его признак появился у Шребера в виде одной из тех гипнопомпических идей, которые в своей хрупкости представляют нам своего рода томографии эго, идеи, чья воображаемая функция достаточно указана нам в ее форме: что было бы прекрасно быть женщиной, совершающей акт совокупления.

Ида Макалпайн, высказав справедливую критику, кажется, все же игнорирует тот факт, что, хотя Фрейд сделал значительный акцент на гомосексуальном вопросе, он, во-первых, показал, что он обусловливает идею величия в бреду, но, что более существенно, он указывает в нем способ инаковости, в соответствии с которым происходит метаморфоза субъекта, другими словами, место, в котором его бредовые "переносы" сменяют друг друга. Лучше бы она доверилась причине, за которую Фрейд снова цепляется здесь, ссылаясь на Эдипов комплекс, который она не принимает.

Эта трудность должна была привести ее к открытиям, которые, несомненно, были бы полезны для нас, поскольку до сих пор ничего не было сказано о функции того, что известно как перевернутый Эдипов комплекс. Миссис Макалпайн предпочитает отказаться от любого обращения к Эдипову комплексу, заменив его фантомными представлениями о деторождении, которые наблюдаются у детей обоих полов, даже в форме фантомов, связанных с беременностью, которые, по ее мнению, связаны со структурой ипохондрии.

Эта фантазия, действительно, очень важна, и я хотел бы добавить, что в первом случае, когда я получил эту фантазию у человека, это было сделано с помощью средства, которое ознаменовало важный этап в моей карьере, и человек, о котором идет речь, не был ни ипохондриком, ни истериком.