Читаем Джунгли полностью

Потом он развесил одежду на берегу и, пока она сохла, прилег на солнышке и еще раз крепко заснул. Когда он встал, его рубашка и брюки были сверху горячими и жесткими, как доски, снизу же все еще оставались немного сырыми. Однако, чувствуя голод, он сразу надел их и снова двинулся в путь. У него не было ножа, но, попыхтев, он выломал себе крепкую дубинку и с этим оружием зашагал по дороге.

Вскоре Юргис увидел большую ферму и свернул к ней. Было как раз время ужина, и фермер мыл руки у кухонных дверей.

— Простите, сэр, — начал Юргис, — не дадите ли вы мне чего-нибудь поесть? Я могу заплатить.

На это фермер ответил, не задумываясь:

— Мы бродяг не кормим. Убирайся отсюда.

Юргис ушел, не сказан ни слова. Но, обогнув амбар, он увидел свежевспаханное и пробороненное поле, вдоль которого фермер посадил ряд молодых персиковых деревьев. Юргис на ходу вырывал их одно за другим с корнями, и, когда он добрался до противоположного конца поля, их позади валялось больше сотни. Это был его ответ фермеру, показывавший его настроение. Отныне он вступил в борьбу с людьми, и всякий, ударивший его, мог рассчитывать получить сдачу сполна.

За полем оказался лесок, дальше опять поле, и, наконец, Юргис вышел на другую дорогу. Вскоре он увидел еще одну ферму, и, так как небо начало заволакиваться тучами, он решил попросить здесь не только еду, но и ночлег.

Заметив, что фермер с сомнением разглядывает его, Юргис поспешил добавить:

— Я охотно лягу в сарае.

— В сарае? Ну, не знаю, — нерешительно протянул фермер. — Вы курите?

— Иногда, — ответил Юргис, — но я буду курить на дворе.

Когда фермер согласился, Юргис спросил его:

— Сколько же это будет стоить? Денег у меня маловато.

— За ужин я посчитаю вам двадцать центов, — ответил фермер, — а за сарай ничего.

Юргис вошел и сел за стол с фермером, его женой и полудюжиной ребятишек. Это была обильная трапеза, состоявшая из печеных бобов, картофельного пюре, рубленой и тушеной спаржи, блюда клубники, больших толстых ломтей хлеба и кувшина молока. Юргису не приходилось так пировать с самого дня своей свадьбы, и он добросовестно трудился за свои двадцать центов.

Все были слишком голодны, чтобы разговаривать, но после ужина Юргис и хозяин уселись с трубками на ступеньках, и последний начал расспрашивать своего гостя. Когда Юргис объяснил, что он рабочий из Чикаго и идет куда глаза глядят, фермер сказал:

— А почему бы вам не остаться здесь и не поработать у меня?

— Я сейчас не ищу работы, — ответил Юргис.

— Я вам хорошо заплачу, — произнес фермер, окидывая взглядом рослую фигуру своего гостя, — доллар в день и полное содержание. У нас здесь нехватка рабочих рук.

— На все лето и на всю зиму? — быстро спросил Юргис.

— Н-нет! — ответил фермер. — Вы мне нужны только до ноября; хозяйство у меня небольшое.

— Понимаю, — заметил Юргис, — я так и думал. Скажите, а когда вы уберете урожай, вы своих лошадей тоже выгоните на снег?

(Юргис теперь начинал мыслить самостоятельно.)

— Это дело другое, — возразил фермер, который понял, в чем соль. — Для такого здорового парня всегда найдется работа в зимнее время — в городе или где-нибудь еще.

— Да, — сказал Юргис, — так все думают. Поэтому люди и едут в город, а когда им приходится попрошайничать или красть, чтобы не подохнуть с голоду, тогда их спрашивают, почему они не идут в деревню, где не хватает рабочих рук!

Фермер задумался.

— А что будет, когда у вас выйдут все деньги? — спросил он, наконец. — Ведь тогда вам волей-неволей придется искать работу?

— Когда до этого дойдет, тогда и увидим, — отрезал Юргис.

Он хорошо выспался в сарае, а потом сытно позавтракал кофе с хлебом, овсянкой и вишневым компотом. Фермер, на которого аргументы Юргиса произвели впечатление, взял с него за еду только пятнадцать центов. Затем Юргис простился и пошел своей дорогой.

Так Юргис начал жизнь бродяги. К нему редко относились столь доброжелательно, как тот фермер, у которого он ночевал в первый раз, и постепенно он привык держаться подальше от жилья, предпочитая спать в открытом поле. В дождь он старался найти какое-нибудь заброшенное строение, если же это ему не удавалось, он ждал наступления темноты и, держа палку наготове, крадучись, приближался к какому-нибудь сараю. Обыкновенно ему удавалось забраться туда прежде, чем собака успевала его почуять. Он забивался в сено и спокойно спал до утра. Если же собака нападала на него, он вставал и отступал с боем. Юргис уже не был прежним богатырем, но руки у него были еще сильны, и ему редко приходилось тратить на собаку больше одного удара.