Тост — тёплый, с маслянистым блеском, хрустит под ножом, а сверху толстый слой домашнего апельсинового джема, где кусочки цедры ещё хранят горьковатую свежесть. На краю — горсть молодого шпината, тёмно-зелёного, почти изумрудного, слегка обжаренного в чесночном масле, чтобы подчеркнуть его природную силу.

И, конечно, мясо. Не просто колбаска, а толстый кусок кровяной колбасы, плотной, с нотками муската и перца, слегка поджаренной до хрустящей корочки.

Рядом — кружка чёрного кофе, без сахара, горького, как правда, и стакан свежевыжатого апельсинового сока, холодного, с лёгкой пенкой, словно море на рассвете.

Где-то за спиной шипит кофемашина, из кухни доносится лёгкий запах корицы — возможно, кто-то заказал овсянку с яблоками.

Сижу, пью кофе, наслаждаюсь утром. Чек приносят — и вот я уже не просто проснулся, а полностью пробудился к суровой реальности.

— За что⁈ Я же просто ел яйца, а не золотые скрэмблы дракона!

— Этот свежевыжатый апельсиновый сок… он что, вручную выжат альпийскими монахами?

А потом понимаешь:

— Ах да, я же ещё заказал «атмосферу»… И вот она, в чеке: «Уютное место у окна — 500 ₽, музыкальное сопровождение птиц за кадром — 300 ₽, чувство вины за невнесённые чаевые — бесценно».

Вывод: в следующий раз завтракаю дома. Или хотя бы спрашиваю цену тоста до того, как он станет частью моей кредитной истории.

После завтрака просто погулял по городу. Заметил небольшой эффект от мази: как только я вспотел, почувствовал несильное жжение на коже. Посчитал, что так работает мазь, и продолжил прогулку.

Позвонил супруге, отчитался:

— Да, я позавтракал, у меня всё хорошо, вот иду на работу. Позвоню, как освобожусь.

Гулял я долго, до обеда. Возвращаясь, зашёл в столовую, чтобы пообедать — завтрак в кафе неприятно ударил по моему кошельку.

На обед выбрал солянку на первое и картофельное пюре с двумя котлетками на второе. Доел обед, было очень вкусно и сытно, порции офигенные. Почувствовал, что немного переел. От этого только одно лекарство — пешая прогулка. Погулял ещё около часа.

Что удивительно, предплечье правой руки меня не беспокоило, и этот факт меня только радовал.

Зашёл в подъезд, прислушался — тишина. Сторожок на месте, достал и положил в карман. Вставил ключ в замочную скважину — щелчок, первый оборот. Послышались торопливые шаги сверху. Щелчок — второй оборот.

Слышу шаги: кто-то уже практически на площадке. Ручку вниз толкнул, дверь открыл, вошёл. При попытке закрыть дверь увидел, как чей-то ботинок пролез между коробкой и дверью.

— Что за беспредел? — открываю дверь.

Передо мной — невысокий, круглолицый пожилой мужчина в пуховике и кепке. В левой руке — портфель. Стоит и смотрит на меня.

— Что надо?

— Мне нужен Феофан Иванович…

— Его сейчас нет. Зайдите позже.

— Мне нужно войти.

— Отказываю в вашей просьбе.

— И всё же я настаиваю.

Этот мужик почему-то показался мне адвокатом или юристом одной определённой национальности. Мы, конечно, пофигисты ко всем этим вопросам, но отвращение к нему возникло стойкое.

— Слышь, мужик, иди по своим делам, а то сделаю тебе сейчас больно.

И тут внезапно больно стало мне. Этот мужик с неуловимой скоростью сблизился со мной и дважды чем-то острым ударил меня в область селезёнки.

— Ууу, тварь! Обрёл железную плоть, тебе это всё равно не поможет.

Я получил сильнейший удар в солнечное сплетение головой. Удар был настолько сильный, что свалил меня с ног. Нападающий перехватил нож, навалился на меня и уже двумя руками пытался воткнуть его мне в сердце.

Непроизвольно выставил руки, отталкивая его от себя, и в этот момент в правом запястье почувствовал дичайшую боль. По всей видимости, от неё я потерял сознание.

Что происходило со мной дальше — сложно описать. Возможно, это был сон. Мне привиделось, будто я нахожусь в джакузи, наполненном тёплым шампанским. Пузырьки приятно щекотали моё тело, а я ощущал умиротворение и наслаждение.

<p>Глава 10</p>

10

Очнулся рывком.

Я лежал на спине, а поверх меня находилось что-то непонятное — то ли игрушка, то ли манекен. Спихнул эту дрянь с себя, взглянул на правое запястье: на нём была розовая полоска, будто что-то недавно порезало ладонь, и рана уже затянулась.

Перевернулся на бок, упёрся руками, встал.

Это был не манекен — это был тот мужик в пуховике, но выглядел он иссохшим до неузнаваемости. Присел рядом с ним, стал осматривать.

Кепка слетела, лицо провалилось — мумия чистой воды. На куртке — разрез.

«Так, стоп, подожди…»

Посмотрел на запястье, потом на куртку.

— Быть не может… Похоже, инициировалось моё оружие, собственноручно выкованный и вживленный в правое предплечье нож, как и было описано у старого колдуна. Это я завалил этого мужика.

Судя по внешнему виду, выпил всю его жизненную энергию. Засучил левый рукав — в браслете все камни горели ярче прежнего.

Получается, мужик напал на меня, а в итоге убил его я — и в прямом смысле выпил всю его жизнь.

Поднялся, расстегнул и снял куртку.

— Вот зараза… Вся куртка в порезах.

Сходил на кухню, налил виски в стакан на три пальца, залпом выпил. Закурил сигарету.