«Джордано Бруно — от века, который он предвидел» — начертано на пьедестале памятника на Поле цветов. Каждое последующее столетие все с большим правом будет повторять эти слова. Джордано Бруно — там, где ведется борьба с предрассудками и фанатизмом, где разум освобождается от сковывающих его предвзятых и априорных представлений. Он вечный современник тех, кто ищет истину в познании самой природы, кто отвергает догматизм и косность мышления, господство схоластических традиций и власть авторитета, кто верит в безграничные возможности человеческого разума и труда. Он с теми, кто строит нравственность, свободную от самоуничижения и ханжества, видя высшее предназначение человека в свободном развитии многогранной личности, сознающей свой долг перед сообществом людей.

Приложение

ДЖОРДАНО БРУНО

I. О БЕЗМЕРНОМ И НЕИСЧИСЛИМЫХ

Книга VIII, глава 10

О вселенной и неизмеримом

II. СТО ШЕСТЬДЕСЯТ ТЕЗИСОВ ПРОТИВ МАТЕМАТИКОВ И ФИЛОСОФОВ НАШЕГО ВРЕМЕНИ

Посвящение

Извлечения из произведений Бруно впервые переведены на русский язык для настоящего издания. Перевод выполнен А. X. Горфункелем

I. О безмерном и неисчислимых

Книга VIII, глава 10[6]

О вселенной и неизмеримом

Бог есть бесконечное в бесконечном; он находится во всем и повсюду, не вне и не над, но в качестве наиприсутствующего, подобно тому как нет сущности вне и над сущим, нет природы вне природных вещей, блага — вне благого. Сущность же отличается от бытия только логически, как разум отличается от того, чьим разумом он является.

Итак, приступай и поймешь, где находятся Природа и Бог, ибо там же находятся причины вещей, сила начал, жребий элементов, семена возникающих вещей, формы-прообразы, активная возможность, все открывающая и прославленная под именем первой субстанции. Она же есть материя, пассивная возможность, подлежащая, пребывающая и присутствующая, приходящая почти всегда к единому. Ибо не существует как бы нисходящего свыше подателя форм, который бы извне образовывал вещи и давал им порядок.

Искусство во время творчества рассуждает, мыслит. Природа без рассуждения действует безгранично быстро. Искусство имеет дело с чуждой материей, природа — со своей собственной. Искусство находится вне материи, природа — внутри материи, более того: она сама есть материя.

Итак, материя все производит из собственного лона, так как природа сама есть внутренний мастер, живое искусство, удивительная сила, одаренная умом, приводящая в движение свою, а не чуждую материю. Она не рассуждает, колеблясь и обдумывая, но с легкостью все создает из самой себя, подобно тому как огонь сияет и жжет, как свет распространяется повсюду без труда. Она не отклоняется при движении, но — постоянная, единая, спокойная — все измеряет, прибавляет, составляет и распределяет. Ибо неискусны тот писец и тот музыкант, которые задумываются, — это значит, что они только начали учиться. Все дальше и вечно природа вершит свое дело, ничего не прибавляя и не убавляя в ощущении.

Душа есть ближайшая формирующая причина, внутренняя сила, свойственная всякой вещи, как и сама материя, управляющая сама собой. Подобно улитке, которая, расширяясь за счет внутренних толчков, собирается в плотную массу и сперва не придает себе никакой формы, а затем выдвигает спереди рожки, обнаруживает голову, вытягивает рот и тянется, как червь, подвижным телом, — так совершается как бы развертывание из центра.

Таким образом, душа является мастером, действующим из центра семени, создающим в соответствии с природой; она образует и захватывает, ваяет и пожирает ближайшую материю; она есть двигатель, действующий изнутри.

Чего же стоят тогда все эти Платоновы первоначала, хитрости, прообразы, идеи, речи, колоссы, колесницы фантазий и корабли чепухи, существующие вне телесного мира? Даже если ты вымыслишь мир, ограниченный точным пределом, для чего нужны все эти виды, отделенные от вещей? Конечно, не для того, чтобы вещам было свойственно постоянство, ибо начала и элементы сами пребывают в вечном порядке и сами идут своим путем, с которого никогда не собьются. Ибо не для чего иного вода восходит в область воздуха, став паром, как чтобы собравшись и сгустившись, вновь вернуться к прежнему пределу.

Ведь действующее начало не нуждается в том, чтобы обращаться к звездам, видя там высокие образы своего труда. Да не измыслим мы столь низкое для природы состояние, ибо она возвышается над нашим искусством благодаря тому внутреннему чувству, которое в достаточной мере направляется от внутреннего ума, как и многие виды животных, которым по виду их прирождено удивительное разумение: так пробуждаются к действию пчелы и муравьи, не имея возвещенного им извне образца.

Ибо природа более чем присутствует, она внутренне присуща вещам. Она ни от чего не отличается, так как ничто не отличается от бытия, кроме ложного, обозначаемого словами никогда, нигде и ничто.