Читаем Джонатан Свифт полностью

"Путешествия Гулливера" по существу представляют собой цикл памфлетов, соединенных одним героем, и в каждом из них у автора другая цель, вот почему и Гулливер в каждой части (а иногда и в каждом эпизоде) иной - то наивный, то проницательный, то благородный, то раболепный и ничтожный, смотря по тому, какую мысль о человеке и условиях его существования хотел в данном эпизоде проиллюстрировать автор. Взять, к примеру, пребывание Гулливера у лилипутов. Ведь если бы он не сдержал поначалу своей ярости, то легко мог бы стереть с лица земли полчища окружившей его мелюзги. Но он сдержался, потом позволил себя обыскать и добровольно отдал все, что при нем было, потом мы видим, что он уже каждый день коленопреклоненно молит монарха лилипутов даровать ему свободу, потом, незаметно для самого себя, он начинает находить у этого монарха великое множество достоинств... Потом приходит в восторг от дарованного ему указа, в котором по сути перечисляются одни только обязанности Человека Горы и с помощью которого его опутывают многочисленными запретами, гарантируя лишь одно право - свободный доступ лицезреть своего монарха. Тем не менее Гулливер ликует: он теперь "совершенно свободен". Четвертая глава начинается словами: "Получив свободу, я прежде всего попросил разрешения осмотреть Мильдендо, столицу государства". Свобода, при которой для каждого самого невинного шага необходимо испрашивать разрешение! И Гулливер не замечает этой дикой несообразности. Рисуя нам такое поведение Гулливера в первой части, Свифт, по-видимому, хотел внушить нам мысль, что, начав с компромиссов, человек почти неизбежно кончает добровольным холопством и что жалкая, ничтожная среда быстро подчиняет человека своему образу жизни и поведения, заставляет капитулировать перед ней, превращает в духовного пигмея, а это пострашнее, нежели ростом не выйти.

Третья часть посвящена не столько осмеянию конкретных пороков современности, сколько рассмотрению более общих проблем. В одних главах речь идет о состоянии науки (люди хвастают своим разумом, каким же образом они его употребляют для постижения природы и улучшения условий своего существования?), в других - об истории ближайшего столетия и о более отдаленных эпохах (современность отвратительна, но, быть может, в другие времена дело обстояло лучше?), в центре внимания третьих стоит, как мы бы сейчас сказали, проблема долгожительства (не успевают люди достичь зрелости, как приходит пора умирать; а что, если бы они были бессмертны? может, они не стремились бы с такой жадностью к жизненным благам, будь они уверены, что еще успеют ими насладиться? и может, они могли бы тогда улучшить жизнь благодаря своему опыту и могли бы передать его новым поколениям?). Повествование здесь, по мнению большинства исследователей, идет не от липа Гулливера, потому что здесь нет присущего ему чаще всего простодушного изумления человека, открывающего новый мир. Мы слышим здесь скорее иронический и гневный голос самого Свифта. И вывод, к которому он приходит в своих размышлениях, крайне неутешителен: в науке процветает шарлатанство и бесплодное, оторванное от насущных запросов жизни умствование, а приход к власти касты ученых не сулит ничего хорошего, как и власть любой касты; другие исторические эпохи были ничем не лучше нынешнего времени, пора величия человека давно миновала, английские парламентарии в сравнении с сенаторами Древнего Рима напоминают карманных воришек, грабителей и буянов; бессмертие нисколько не прибавило бы людям мудрости и сделало бы их только в тягость самим себе и окружающим. Вполне естественно, что после такого обзора результатов деятельности людей в сфере общественной и духовной и после сопоставления настоящего с прошедшим Свифт переходит в четвертой части к размышлению о том, что же такое человек и что ожидает человечество, если оно и далее будет вести себя подобным образом.

Особое внимание Свифта привлекает проблема государственного управления, проблема власти. Перед нами проходят разные типы правителей: император Липипутии - мстительный пигмей, наделенный непомерным властолюбием и тщеславием; коварный повелитель Лаггнегга, подданные которого принуждены буквально лизать пол у подножия трона; и эта материализованная метафора наглядно выражает крайнюю приниженность человека перед властью; наконец, повелитель летающего острова недоступный и недосягаемый для своего народа, олицетворение крайнего отчуждения, оторванности власти от страны. Ненависть к нему народа столь велика, что, попади он им в руки, они убили бы его вместе со всеми его приспешниками к совершенно изменили бы всю систему управления.