Читаем Джон Рид полностью

Вильямс. Нетрудно произвести подсчет. С фронта вернулось двенадцать миллионов солдат. Половина их возвратилась с винтовками. Это шесть или восемь миллионов ружей. И вот, если бы в России существовало широкое и глубокое антисоветское движение, эти винтовки были бы использованы силами, стремившимися сокрушить Советскую власть. Но каждый раз, когда возникала новая угроза Советской власти, эти миллионы винтовок и штыков вставали на защиту Советов.

Бурное столкновение в «Оверменовском комитете» было отнюдь не последним в ожесточенной борьбе, которую Рид вел в те дни с самыми реакционными и власть имущими силами в стране. Снова — в который раз! — ему пришлось иметь дело с пресловутым «законом о шпионаже» — предвестником «охоты за ведьмами» наших дней. Произошло это при следующих обстоятельствах.

15 января 1919 года, на 142-м году независимости Америки, американский гражданин Моррис Цуккер был признан федеральным судом Бруклина виновным сразу по четырем пунктам оного «закона». Цуккер, выступая на митинге протеста против нападений солдат на собрания социалистов, сделал в числе прочих следующие высказывания, которые ему и поставили в вину:

«Америка сегодня становится тем, чем в давно минувшие дни была Россия…»

«Когда здесь, в Америке, из рук у нас вырывают красное знамя, то добиваются лишь того, чтобы оно еще крепче западает нам в душу…»

«Друзья мои, признаюсь, я требовал освобождения от воинской обязанности в Америке, но если бы я был в Германии или России, я был бы только горд сражаться на переднем крае…»

«Да, мы боремся за власть…»

«В следующий День благодарения мы отпразднуем признание Соединенными Штатами красного знамени как знамени демократии…»

Помощник прокурора Бачнер в обвинительной речи потребовал самого тяжкого наказания для Цуккера, дабы пресечь распространение большевизма.

В газете «Революционный век» Рид выступил со статьей в защиту не только самого Морриса Цуккера, но и высказанных им социалистических убеждений.

Прокурор Бачнер демагогически заявил на суде, что якобы «не было случая, чтобы исконный американец выступил с протестом против закона о шпионаже».

— Это ложь и клевета! — опровергает Джон Рид утверждение прокурора.

Он напоминает читателям, что исконный американец Юджин Дебс выступал против закона о шпионаже, так же как выступал против него исконный американец Билл Хейвуд. И далее поддерживает все крамольные высказывания Морриса Цуккера, потому что они выражают точку зрения всех подлинных социалистов.

«Запрещение политических собраний, цензура над политическими взглядами, высказываемыми в печати, произвол в отношении арестов, безответственное запугивание полиции — все это действительно напоминает условия царской России. И почему, собственно, такое сравнение следует считать бунтарским в наше время, когда союзнические армии поддерживают в России силы, стремящиеся восстановить царизм?»

«Когда здесь, в Америке, из рук у нас вырывают красное знамя….» И это правда…»

«Доктор Цуккер сказал, что гораздо охотнее сражался бы в революционных войсках социалистической республики, чем в войсках, набранных по призыву капиталистического государства. Какой социалист, независимо от того, где он живет, не согласится с ним?

…Наша страна была когда-то убежищем для угнетенных всего мира. В 1848 году они прибывали из Германии, Австрии, Польши, Богемии, из царской России, из Ирландии, угнетенной властью помещиков, из Южной Италии, стонущей под гнетом предрассудков и нищеты, из Азии, находящейся под турецким игом… И тем не менее, когда разразилась война, большинство этих людей отказались от американского гражданства, умышленно отвергли его многочисленные «привилегии»… Это происходит потому, что их безжалостно эксплуатируют, морят голодом, избивают, лишают человеческого облика американская индустриальная система вообще и ее агенты, американская полиция и американский суд в частности».

«Да, — сказал доктор Цуккер, — мы боремся за власть…» Это правда. Рабочие Соединенных Штатов стоят в настоящее время лицом к лицу со звериной силой, обнаженной силой класса капиталистов, которая даже не снисходит до того, чтобы подчиняться закону… Нас все еще окружают и терзают полуофициальные, получастные штрейкбрехерские и шпионские организации… которые теперь, когда нет больше предлога для преследования «германских агентов», всю свою энергию переносят на «пресечение распространения большевизма».

Власть у этих организаций есть. Власть — это единственное оружие, с помощью которого капиталистический класс сохраняет свою гегемонию, власть экономического террора… власть полиции и полицейских учреждений, выражаемая уголовными судами».

И Джон Рид делает решительный вывод:

«Когда весь правящий класс нашей страны в конце войны, которая и велась будто бы лишь для того, чтобы «расчистить путь демократии во всем мире», начинает с предельным цинизмом укреплять свою собственную жестокую власть за счет рабочих…что же, скажите на милость, остается нам, кроме упразднения этого класса?»