Читаем Джон Леннон полностью

Если бы он этого не сделал, можно с уверенностью утверждать, что его шансы получить рыцарский титул несколько десятилетий спустя были бы не выше, чем у Уолли Ридли, Норри Парамора и Джона Берджеса, руководителей компании EMI того же поколения, отличных парней и все такое прочее, но, подобно самому Джорджу, просто профессионалов, а не гениев. В тот момент никто не мог предвидеть, что в 2001 году будет выпущено шесть компакт-дисков, посвященных полувековой работе Мартина в индустрии звукозаписи — «Fifty Years In Recording».

В разгар безумного увлечения джазом он выпустил свой первый хит, ставший лучшим. Это был «Your Driving Me Crazy» в исполнении The Temperance Seven,возрожденная танцевальная мелодия 20–х годов со страстным вокальным рефреном. Правда, и до этого компания «Parlophone» была автором нескольких шумных успехов — если сравнивать с конкурирующими фирмами. Лейбл процветал в основном за счет танцевальной музыки, хоров и мелодий к любимым детским фильмам (например, «Nellie The Elephant») и к телевизионным сериалам, а также концертов легкой музыки (например, в исполнении «The George Martin Orchestra»). Они продавались хорошо, но практически никогда не попадали в хит-парады.

Те, кому удавалось пробиться в лучшую двадцатку, оказывались однодневками, такими, как «Robin Hood» Дика Джеймса, «My Boomerang Won't Come Back» Чарли Дрейка и «Right Said Fred» Бернарда Криббинса. Некоторые из них были заслугой Джорджа Мартина, однако наивысшим достижением его помощника Рона Ричардса стала организация записи Эллы Фицджеральд.

Если Мартин и Ричардс впоследствии проявили себя как наименее догматичные деятели звукозаписывающей индустрии, то сейчас оба они неукоснительно соблюдали формальности и принципы холодного профессионализма в работе, не выделяя никому дополнительного времени и не давая никаких поблажек. Профсоюз бросался на защиту любого педанта, который в разгар записи произносил безжалостные слова: «Время вышло».

Beatlesприходилось противостоять этим порядкам, работая ночи напролет и создавая то, что Джордж Харрисон описывал как «новый смысл старого репертуара». Однако еще до их приезда Мартин и Ричардс подготовили для фирмы «Parlophone» некий эквивалент, который их соперникам в чартах казался заурядным. Рон потерпел относительную неудачу с такими новичками, как Shane Fenton And The Fentones,гитаристом Джаддом Проктором, Полом Рэвеном (впоследствии Гари Глиттер) и The Clyde Valley Stampers.Как обычно, Ричардс получил задание сделать дебютную запись группы, однако заинтригованный Мартин, заглянув на минутку, чтобы проверить, как идут дела, вскоре взял управление на себя.

Прежде чем «большой босс» благожелательно распрощался с ними и они отправились в долгий обратный путь в Ливерпуль, Beatlesс удивлением узнали, что он приложил руку к выходу «Robin Hood», «Right Said Fred» и прочих хитов, а также был «повивальной бабкой» готовящегося к выходу сборника сатирических телевизионных передач «That Was the Week That Was» и выпусков «The Goons». Интересное совпадение: последняя запись «The Goons», которая стремительно ворвалась в хит-парад в 1965 году, представляла собой забавное выступление Питера Селлерса, который с шекспировской серьезностью декламировал «A Hard Day's Night» группы Beatles.

Один из небольших комедийных фильмов Селлерса, вышедший в 1969 году, «The Magic Christian», был посвящен Ринго Старру, бывшему ударнику группы Рори Сторма Hurricanes,который в 1962 году заменил Пита Беста. Новый член группы не был лучшим ударником в Ливерпуле, но, в отличие от Пита Беста, воспринимался поклонницами скорее как брат, а не как мужчина их мечты; кроме того, он был достаточно умен, чтобы не задавать много вопросов. Даже после совместной работы в «Кайзеркеллер» Старр не счел возможным пригласить остальных Beatlesна вечеринку по случаю своего двадцать первого дня рождения. Тем не менее во время следующих поездок в Гамбург и концертов в Мерсисайде они познакомились поближе. Несмотря на непривлекательную внешность, он был наделен острым умом, но, в отличие от жестокого Джона Леннона, абсолютно миролюбивым. «В Ливерпуле Ринго был своего рода звездой, — признавал Джон. — В нем была какая-то искра, но мы не могли точно определить, что это. То ли лицедейство, то ли пение, то ли игра на ударных. что-то в нем привлекало внимание».