Читаем Джокер в колоде полностью

Хельга снова стала размышлять о ненависти мужа, о письме, которое она решила уничтожить несколько дней назад в случае смерти Германа. Перестав доверять ей, тот написал письмо, лишающее ее привилегированного положения, поскольку она никогда не согласится принять предложенных в нем условий.

«…Поскольку я убедился, что ты недостойна носить мое имя, я лишаю тебя доверия…»

«Правда, — подумала она, — я нарушила твое доверие, но ты никогда не принимал в расчет мои чувства. Тебе была нужна только миловидная секретарша-служанка. Изменяя тебе, твоими деньгами я всегда распоряжалась честно. Почему ты не мог проявить чуточку доброты и капельку снисхождения к моим интрижкам и закрыть на них глаза?»

Хельга сидела как бы в прострации, глядя в окно, пока наконец не приняла решения. «Ты можешь быть бездушной эгоистичной сукой, но не мошенницей», — сказала она себе. Она не уничтожит письмо, а отдаст его Винборну, когда тот приедет. Уничтожить последнее пожелание умершего было бы бесчестным поступком. Хельга подошла к столу, и этот момент в дверь постучали.

— Войдите.

Вошел Хинкль и мягко закрыл за собой дверь.

— Я хочу, чтобы вы сделали для меня одну вещь, Хинкль, — сказала Хельга и, достав лист почтовой бумаги, написала:

«Пожалуйста, выдайте мистеру Хинклю, подателю этой записки, конверт, который я оставила у вас на хранение».

Она подписалась и адресовала конверт управляющему отелем «Алмазный берег».

— Поезжайте, пожалуйста, сейчас же и привезите конверт, который я оставила в отеле на хранение.

— Разумеется, мадам, — подтвердил Хинкль, пряча записку, и, поколебавшись, спросил: — Разрешите узнать, как вы себя чувствуете?

Хельга твердо взглянула на него:

— Я чувствую себя отлично. Будьте добры, передайте капитану полиции, что я приму его, когда ему будет удобно.

— Вы уверены, что поступаете благоразумно, мадам? Не лучше ли…

— Делайте, как я вам говорю!

— Да, мадам. — Ее резкий тон заставил Хинкля покраснеть. — Звонил мистер Винборн. Он прибудет, но не сегодня, а завтра утром. Его задержала забастовка в аэропорту. Он шлет свои соболезнования.

— Хорошо. А теперь, пожалуйста, поезжайте в отель.

Когда расстроенный ее резкостью Хинкль ушел, Хельга прошла в ванную и начала приводить в порядок лицо. Через двадцать минут она закрасила синяки, сделала незаметными отеки под глазами и причесалась. Когда в спальню вошел старший инспектор Гаррисон, она прикуривала сигарету.

Гаррисон, высокий, дородный мужчина, казался родным братом мистера Гриттена. У него были такие же суровые голубые глаза и такой же мягкий голос. Он начал с выражения своего искреннего соболезнования, но Хельга оборвала его:

— Благодарю вас, капитан. Мне хочется отдохнуть. Как я поняла, вам нужно описание напавшего на меня человека. Это был негр, высокий, худой, средних лет, одетый в грязную рубашку, темные брюки, босой и с платком на голове. Вы хотите еще что-нибудь спросить?

Ошарашенный такой спешкой, Гаррисон удивленно уставился на нее:

— Вы не видели его раньше, миссис Рольф?

— Нет…

— У вас что-нибудь пропало?

Почему она не догадалась посмотреть в сумочке? Украл деньги Джексон или нет? Хельга ругала себя за забывчивость.

— По-моему, нет. Я ведь снимаю виллу. Здесь только мои украшения и немного денег… больше ничего ценного. — Она встала и, подойдя к шкафу, проверила шкатулку с драгоценностями. Потом взяла с туалетного столика сумочку. Восемь тысяч долларов исчезли! Хельга с трудом сохранила равнодушное выражение лица. Закрыв сумочку, она ответила:

— Нет, ничего не пропало. Я была наверху, и поэтому мне немножко повезло. Услышав шорох, я вышла на площадку и увидела мужчину. Он тоже заметил меня и кинулся большими прыжками вверх по лестнице. Я заперлась и начала звонить в полицию. Он выломал дверь и пытался помешать. Ударил, потом, видимо, испугался и убежал.

Гаррисон задумчиво и спокойно смотрел на нее.

— Очевидно, так, миссис Рольф.

— У вас все? — нетерпеливо спросила она.

— Не совсем. Что вы можете сказать о кукле, которую нашли внизу?

Хельга совершенно о ней забыла. Еще раз ее железное самообладание выручило ее.

— Кукла? Я не видела никакой куклы. О чем вы говорите? — Она затушила в пепельнице сигарету.

— Одну минуту, миссис Рольф. — Гаррисон отошел от двери, сказал кому-то несколько слов и снова вернулся на место. — О фигурке, изображающей вашего знакомого. Вот эта кукла, миссис Рольф!

Хельга заставила себя взглянуть на фигурку. Она посмотрела на нее более внимательно, затем отпрянула с приглушенным восклицанием, стараясь, однако, не переиграть.

— Она напоминает моего мужа!

— Извините, миссис Рольф, что поднимаю такой болезненный…

— Этот человек принес ее с собой и, вероятно, хотел передать ее мне, — быстро проговорила Хельга. — Другого объяснения не имею.

— К сожалению, миссис Рольф. Вы, может быть, слышали о культе «Вуду»?

— Сейчас меня совершенно не интересуют никакие культы, — прервала его Хельга с металлическими нотками в голосе. — Если у вас все, я была бы рада остаться одна, у меня мучительно болит голова.