Все тот же Паунд, узнав, что Йетс был пенсионером по цивильному листу и получал эту пенсию, спросил его, не может ли кто-нибудь похлопотать за Джойса. Пенсионеры цивильного листа — это обычно люди с крупными заслугами и талантами, а также их родственники, оставшиеся без средств. Йетс ответил, что для такой пенсии необходим парламентский грант, но премьер-министр имеет право предоставить список для цивильного листа просто по своему усмотрению. Паунд добился приема у леди Кьюнард и убедил ее показать книги Джойса секретарю Асквита Эдварду Маршу. Тот был приятно удивлен, но написал Йетсу и Джорджу Муру, чтобы заручиться и их мнением. Йетс, кротко сносивший повинность писать рекомендации для Джойса, ответил, что работа Джойса «отличается любопытным напряжением мысли» и что Джойс «такой человек, которому приятно помочь». Мур ответил антиирландской тирадой, вскользь упомянув о «неприятной репутации», которую Джойс имел в Дублине. Вопреки логике письмо завершалось фразой: «Уверен, что с литературной точки зрения Джойс заслуживает помощи».

В августе премьер-министр предоставил Джойсу сто фунтов пенсии по цивильному листу — кстати, по нему же оплачивают содержание королевской семьи. Джойс письмом благодарил Йетса, а Паунда назвал «чудотворцем»: «…Я надеюсь, что теперь, наконец, мои дела могут начать идти чуть более гладко, ибо, по правде говоря, это очень утомительно ждать и надеяться на протяжении стольких лет». Однако он понимал, что «королевская щедрость», хотя и не выдвигавшая обязательств, подразумевает своего рода долг перед Англией, который он, как будет ясно, выплатит позднее с огромными процентами. Из других источников пришли суммы поменьше — 25 фунтов отправлено анонимно (от Паунда) и два фунта в неделю в течение тринадцати недель от «Общества авторов», также по инициативе Паунда. Общество потом продлит субсидию еще на три месяца.

Дальше будут новые осложнения, скандалы и препятствия. Уже в конце октября Джойс страдал от приступа глубокой депрессии, но его упорство, из-за которого Паунд обратился к нему в одном письме «уважаемый Иов!», было несокрушимо. И вот Хюбш выпустил в декабре американское издание «Дублинцев». Частично был использован набор, отвоеванный у Ричардса. Затем там же 29 декабря самым первым из всех последующих изданий вышел «Портрет художника в юности». Трудности Джойса на этом не закончились и не могли — нрав и обстоятельства этого не предполагали. Джеймс Уистлер назвал свою биографию «Изящное искусство создавать себе врагов». Все же несколько лет Джойс создавал их сам, и особенно в отношениях с людьми, которые столько помогали ему и его книгам.

Глава двадцать четвертая ЖИЛИЩА, СЦЕНА, СЛЕПОТА

Цюрих среди прочего оказался для Джойсов новым упражнением в квартирных переездах, сравнимых с первыми триестинскими годами.

В июне 1915 года сразу после приезда Джеймс с Норой ненадолго останавливаются в гостинице «Хоффнунг». Растроганно оглядывают знакомый холл и ресепшен красного дерева. Тут они, молодые и отчаянные, также ненадолго в 1904-м остановились после побега из Дублина…

Пару недель они жили в двухкомнатной квартирке почти без мебели, на Райнхардтштрассе, 7. Они надеялись вернуться в Триест, в квартиру с обстановкой, и новой обзаводиться не собирались, а местные квартирохозяева не утруждали себя заботой об интерьере. В октябре была квартира на третьем этаже на Крейцштрассе, 10. В марте 1916-го они переехали снова на Зеефельдштрассе, 54, где у них были кухня, гостиная и две спальни, одна совсем крохотная, — 40 швейцарских франков ежемесячно. Квартира им не нравилась, но лучшая была не по карману.