Читаем Джо и Лори полностью

В своем романе Джо повстречала в Стейнвей-холле приятеля Диккенса, филолога с потрепанными манжетами и добрыми глазами. Они неделю провели в компании друг друга, посещая лекции, выступления и кафе. Но его здоровье оказалось подорванным от длительного времени, проведенного в промозглых библиотеках.

К сожалению, он умирает от туберкулеза последующей зимой, оставив Джо в скорби, но с намерением продолжить его работу.

А также завещав ей достаточную сумму, чтобы оплатить учебу в женском колледже близ Лондона, – очень современном месте с восхитительной старинной архитектурой и отвратительной едой.

Рай.

На страницах книги Джо вступила в переписку с Диккенсом с целью сообщить трагические новости о кончине его дорогого друга.

Диккенс стал присылать ей воодушевляющие письма касательно ее романов. Используя свои связи в одном лондонском издательстве, помог Джо опубликовать новую книгу, которая получила огромную известность. Это и послужило началом крепкой дружбы между двумя писателями.

Все шло очень по-пиквикски, пока Джо (теперь не малоизвестная писательница, а истинный феномен) не была похищена пиратами и не отвезена в Австралию. Где ей удалось освободиться из плена, спрятав у себя под языком ключ, отворив все замки и убежав прочь посреди ночи.

Как обычно и поступают.

Она уже готовилась сесть на корабль, направляющийся в Бостон, когда повстречала Родриго, который как раз сходил с парохода в Сиднейской бухте. Он выжил в кораблекрушении и собирался письмом сообщить Эми, что жив, но получил серьезные увечья, когда пытался спастись, и не хочет, чтобы возлюбленная видела его искалеченное тело.

«Я обречен вечно любить вашу сестру, – в слезах признался тот Джо, вкладывая в руку конверт, – но не могу вернуться к ней в таком состоянии. Пусть она будет счастлива с другим человеком».

Выдуманная Джо Марч вернулась домой, став печальнее и мудрее. На долю каждой из сестер выпало по особенному приключению, но в итоге они снова собрались в родимом доме вместе с матерью и служанкой Ханной.

Однако в этот раз, благодаря литературному успеху Джо, они не были обездоленными, а вели обеспеченную жизнь одиноких женщин, что могли себе позволить любую прихоть.

«Fin», – приписала она и подготовила рукопись, чтобы отнести ее старине Найлсу.

Стоял конец лета, последние деньки августа, а Джо Марч наконец-таки закончила книгу.

Когда мистер Найлс заявил, что и эта версия продолжения его не впечатлила, Джо едва удержалась от того, чтобы не швырнуть ее в лицо собеседнику. Она начала подозревать, что редактор сам не ведает, чего ему надо. Пусть сам тогда пишет, раз не ценит ее усилия.

– Сожалею, мисс Марч. Снова не то. Вы слишком… перестарались.

– Перестаралась?

– Сверх всякой меры. Родриго – калека? Отказывается от Эми? Читатели с меня голову снимут. И с вас тоже.

– Эту часть я могу убрать. Про увечья.

– Дело не только в увечьях, мисс Марч. Я привел это как пример. Боюсь, придется снова переписывать: и персонажи, и читатели заслуживают лучшего.

На нее навалилась жуткая усталость, словно она выпила снотворного.

– Я не могу начать все заново, мистер Найлс, – сообщала она, чувствуя собирающиеся в уголках глаз слезы. – Видеть это больше не могу.

– Надо, – отрезал он. – Ваша манера письма лежит где-то между феминистскими убеждениями и мелодраматическим фарсом.

Джо захотелось схватить свою рукопись, прижать ее к груди и бежать, – не идти, а именно бежать! – в другое издательство. Любое другое издательство. Лишь бы ей там давали свободу самовыражения, а не говорили всякий раз, что все не так.

– Если мне не изменяет память, вы сами просили больше мелодраматического фарса. Сказали, что книги продаются либо слащавые, либо в духе Джозефины Марч.

– Помню, – кивнул согласно он. – Но я имел в виду совсем не это. То, что вы принесли… безвкусица, хоть мне и не хотелось вам этого говорить.

– Шекспир постоянно писал о кораблекрушениях, похищениях и драматических переломах судьбы. И никто никогда не называл его произведения безвкусицей.

– Шекспир не был молодой женщиной из Конкорда.

Джо никогда в жизни не ревела в голос, – и презирала тех девушек, которые позволяли себе это, – но сейчас ей нестерпимо пожелалось завыть. Что бы она не делала, ему не нравилось. Вначале чего-то не хватало: все было слишком спокойно, слишком консервативно, слишком идеализированно. Теперь наоборот, она перегнула палку, потому что кораблекрушения и похищения – это чересчур.

А все потому, что она молодая женщина.

Из Конкорда.

Интересно, леди Хэрриет когда-нибудь сталкивалась с подобным абсурдом?

Джо подозревала, что нет.

Самой же Джо, чтобы уповать на получение гонорара, покупку обуви для Эми или перчаток для отца и оплату семейных военных долгов, нужно было начинать все с начала.