И все же каждый новый день приносил с собой новые открытия, и по большому счету они были куда более приятными, чем «Пять Углов». Вечерами, по возвращении в пансион, Джо и Мег, Лори и Брук делились впечатлениями обо всем увиденном, услышанном, о чем говорили и что делали в течение дня. Затем двое младших бросались наперегонки вверх по лестнице каждый по своим комнатам, а двое старших задерживались внизу, после чего неспеша расходились в разных направлениях. Джо, одержимая желанием поскорее записать свои впечатления, чтобы ничего не упустить и использовать потом в книге, почти забыла о зарождающемся, – или уже зародившемся, – романе между Мег и Бруком.

Их было сложно раскусить.

Чем дольше Джо за ними наблюдала, тем сильнее уверялась в том, что у Мег есть чувства к молодому человеку, даже если она в этом не признавалась. Ее лицо и весь облик прямо-таки расцветали в его присутствии, словно розовый бутон. Джо также пришлось признать, что Джон Брук, несмотря на свою чопорность и серьезность, был хорошим, приличным человеком и не самым худшим вариантом для Мег.

Джо отчаянно не хотелось разлучаться с сестрой, но в то же время она искренне желала ей счастья. У нее в ушах по-прежнему звучал вопрос Мег: «А что остается мне, Джо?»

Ах, если бы она знала ответ.

Однако, если не принимать во внимание роман – или его отсутствие – неделя показалась Джо одним нескончаемым мгновением, застывшим среди приятных новых возможностей, еще более приятных старых воспоминаний и – самого приятного – звонкого мальчишеского смеха Лори. Все это было похоже на солнечный луч, мыльный пузырь, редчайший и реальнейший сон. Неудивительно, что более – и в то же время менее – важные дела, такие как чтение Платона (так и не прочитанного) и написание книги (так и ненаписанной) отошли на второй план.

На этой неделе ей не писалось, но вовсе не из-за отсутствия рвения. Каждую ночь Джо исправно садилась у окна за маленький неудобный письменный столик из красного дерева. Свет от газовых ламп, луны и свечи плясал по пустым листам, но слова не приходили. Если же она заставляла их появиться, используя угрозы, компромиссы или уговоры, то в результате неизбежно все перечеркивала и комкала листы при более ярком свете наступившего утра. В Нью-Йорке работа не была столь же абсолютным, неоспоримым процессом, как в Конкорде. В итоге она заканчивала тем, что говорила себе, что не остается иного выбора, кроме как вовсе отложить перо и чернильницу.

«Когда-нибудь ты об этом напишешь. Но не сегодня».

«Сегодня ты слишком занята жизнью».

В настоящий момент ей этого хватало. Должно было хватить.

В пятницу после обеда, когда в городе взбушевалась летняя гроза, Лори предложил очередную прогулку.

– Неплохой день для чаепития, не правда ли? К тому же дедушка предоставил нам целый список чайных. Что скажете?

– Я за! – Захлопнула Джо свой дневник. – Давайте развлечемся.

– Нет, спасибо, – отклонила предложение Мег, разглаживая ленту на своей тонкой талии. – Мне бы не хотелось замарать это замечательное платье, которое я только недавно приобрела.

– Я составлю компанию мисс Марч. У меня скопилось много просроченной корреспонденции, боюсь, придется посвятить все время ей. – Мистер Брук кивнул Мег, и та сразу же покраснела.

– Как вам угодно, – ответила та.

Джо бросила ей многозначительный взгляд.

Мег многозначительно его проигнорировала.

9. Уплыть прочь

И часа не прошло, как Лори с Джо отправились навстречу приключениям. Лори достал где-то хлипкий зонтик за двойную цену. («Сорок центов, Тедди! За несколько железных прутьев и дрянной кусок промасленной ткани!»)

Не должным образом вооруженные против стихии, они шагали по Бродвею в поисках особенного парижского кафе, посетить которое с них взял обещание старший мистер Лоренс.

Вскоре они очутились на большой, забитой людьми набережной, за которой располагался еще более внушительных размеров порт. За ним простирались бескрайние воды Атлантического океана.

– Эй, Джо, гляди-ка! – восторженно крикнул Лори, увлекая за собой Джо к раскинувшейся перед ними широкой платформе, туда, где на деревянном помосте толпились пассажиры со своими семьями и друзьями: целые потоки прибывающих и отплывающих людей вместе с встречающими и провожающими их близкими. В гавани стояли корабли всех мастей – гигантские трехмачтовики, способные пересечь океан, а также несколько пароходов, в том числе знаменитый колесный пароход «Балтик», одно из самых быстроходных суден из когда-либо существовавших. Кишащая, снующими туда-сюда людьми платформа была чем-то вроде порога. «Как вокзал, – подумала Джо, – только в тысячу раз больше и опаснее».

Лори выпустил руку Джо и взошел на помост, оставив свою подругу с зонтиком позади, словно корабли были большими магнитами, а он оказался бессилен перед их притяжением. Сцена не произвела подобного эффекта на Джо: чем дольше она за ней наблюдала, тем непонятнее были захлестнувшие ее чувства – восторг или ужас.