Читаем Джо – 1 полностью

Много времени у меня это не заняло, даже слегка просветлело в тыкве после резкого напряга, так что вниз я спустился уже живенько и местами сосредоточенно. Говорить о магии было слишком рано, меня еще шатало и всячески бамбучило, но вот играть в «тетрис» канделябрами, укрепляя металлом входную дверь с упором на противоположную стену, я еще как мог. Мужские крики из-за двери, слышимые между делом, подсказали мне, что наемники сильно опечалены слышимыми им звуками, по которым легко можно было догадаться, чем я занимаюсь.

В ответ пришлось покричать им пожелания срочно раздобыть всей группе мазь для глаз, потому что когда я приду в себя, то начну им эти глаза на жопы натягивать, особо циничным образом. Мне тоже в ответ прислали несколько пожеланий, большинство из которых сводилось к тому, что мне же будет хуже, когда до меня таки доберутся.

Из мира в мир этот стандарт не меняется.

Решив, что плохо должно быть всем, я поковылял назад, то есть вверх, в свою небрежно составленную, но аккуратно вынесенную подальше от жилых комнат алхимическую лабораторию. Подниматься было куда труднее, чем спускаться…

В Школе я не придавал особого значения алхимии. Учил зелья, конечно, но это была сугубо теория, для практики там было что-то многовато взрывов и окрашивания неофитов в стойкие, но не свойственные человеческому существу цвета. Однако, как и в старушке химии, одно свойство у подавляющего большинства ингредиентов было общее — они были едкими, гадкими и ядовитыми.

А еще имели тенденцию взрываться, если практик переборщит с вливаемой магией.

Это я и собирался осуществить!

Зелье Стягивания Порезов было одним из наиболее базовых для юных алхимиков. Оно отвечало всем требованиям начала обучения такой нифига не безопасной специальности: легко готовилось из ингредиентов, что дешевле грязи, взрывалось тебе в лицо, если не соблюдал элементарные правила по работе с сыпучими и взрывчатыми веществами, быстро варилось, на вкус было как будто Сатана насрал в блюдо уличной индийской кухни… Что еще? Ах да, оно стягивало порезы и небольшие раны, заклеивая их на часик-другой.

Если ты не напортачил с консистенцией.

И не переборщил с магией.

И вообще вливал её так, как полагается — десять минут, строго через ладони, прижатые к котлу среднего размера.

Схватив первую попавшуюся ёмкость, оказавшуюся ретортой из толстого стекла, я щедро сыпанул в неё нимейской пыли, добавил крациума, представляющего из себя всего лишь манонасыщенный мел из волшебного мира, а затем ливанул внутрь первого, что попалось под руку — какого-то масла, оказавшегося на столе. Проделывая всё это одной рукой, я второй держал колбу, нервно вливая в неё магическую энергию таким образом, что старина Эльдарин Син Сауреаль отправился бы на радугу, только увидев такую вот махновщину. Затем, подчиняясь то ли наитию, толи бурлеску бессильной злобы, мракобесящей у меня внутри, я еще и плюнул вдобавок в получившуюся бурду. Затем, законопатив колбу тряпкой, я ринулся к окну, встряхивая это дерьмо как нервный девятилетний мальчик, играющий в бармена. Ну и вливая дальше магию, чего уж там.

К моменту, когда я нервно швырнул импровизированную стеклянную гранату вниз, прямо на головы доламывающим дверь бандитам, она уже вовсю бурлила и даже немного содрогалась у меня в руке.

Джо, всё-таки, совсем не дурак, особенно когда его шкуре грозит немалая опасность. Я не провел и доли секунды около окна, сразу метнувшись назад! «Масло!» — бурлило в моей голове! Оно делает ступеньки скользкими! Это даст мне время вспомнить и состряпать что-нибудь пожароопасное! Люди боятся огня, башни — нет! Что еще⁈

Что еще?!!

Интерлюдия

Бытие наемником крайне далеко от образа, представленного в головах потенциальных нанимателей, это Гоген Захребени знал лучше, чем какой-либо иной капитан отряда на Афанусе. Кто-то считал их охранниками, кто-то вояками, желающими проливать кровь в баронских стычках, а кто-то и бандитами, еще не пойманными за руку. Честно говоря, последнее было куда ближе к истине, чем хотелось бы нанимателям и просто порядочным людям, но лишь потому, что весь этот проклятый континент Афанус, куда Гогена и десяток его товарищей занесло нелегким ветром, был унылейшей болотиной на свете. Здесь им пришлось выживать, чуть ли не побираясь.

Паскуднее всего было на побережьях. Вот там отряд Захребени вовсю сманивался золотом, плату обещали жирную и хорошую. Только вот какая закавыка — самому Гогену пути с Афануса не было. Он, ранее подвизавшийся в паре других наемничьих отрядов, совершил несколько ошибок молодости, из-за чего теперь его физиономию, отделенную от тела вместе с остатком черепной коробки, жаждали увидеть слишком многие люди. И эльфы. И гномы.