Сейчас он выглядел совсем по-другому. Худой, жесткий, опасный. Он был тем самым человеком, кто разгромил банду торговцев опиумом в Туркестане и под дулами ружей слуг Аллаха создал себе репутацию… Несясь в такси по ухабистым улицам Сингапура, он позволил своим мыслям блуждать в иных сферах.

Во-первых, профессор Гэлбрейт послал сообщение с просьбой о помощи. Эта маленькая статуэтка, вероятно, была очень важна.

И… Где же она? Об этом знал только Керни.

Машина двигалась по направлению к плохо освещенному, дурно пахнущему прибрежному району Сингапура, и чувство надвигающейся опасности становилось все сильнее. Внезапно наступила тропическая ночь.

Город пробудился от дневной дремоты, нырнув в ревущую, похотливую ночь. Теперь мужчины всех наций бродили по улицам в поисках выпивки, женщин, приключений или неприятностей. Тут при свете лампы блеснуло гладкое лицо ласкарского моряка, а чуть дальше царственной, надменной походкой шагал бородатый сикх в тюрбане. Сингапур, плавильный котел народов, покоился, как окровавленный драгоценный камень на берегу лазурного моря. Город контрастов, где люди умирали от насилия на пляжах чарующей красоты, где можно было потворствовать любому пороку, и где не было не было никакой прослойки между убогой нищетой и фантастическим богатством.

Пурпурная ночь сгустилась над Сингапуром…

Таверна Лао Чэня занимала лишь часть нижнего этажа огромного склада неподалеку от набережной. Из окон лился желтый свет. Какой-то человек, шатаясь, вышел через вращающиеся двери и рухнул в сточную канаву. «Славный кабачок», – подумал Гром Джим. Неплохое погружение. Он смутно ощущал характерный тошнотворный запах опиума, но в Сингапуре в этом не было ничего необычного.

Расплатившись с таксистом Гром вышел. Оставшись один на тускло освещенной улице, он нащупал курносый маленький пистолет в наплечной кобуре под белым сюртуком и коротко кивнул. Вероятно, ему понадобится этот пистолет еще до конца ночи.

Он распахнул вращающиеся двери и спустился на несколько ступенек в большую комнату, где вдоль стен стояли занавешенные кабинки, большой бар и столы. В углу немузыкально зазвенел музыкальный автомат. Несколько туземных официантов в грязных фартуках ходили по залу, тут и там были девушки. Но они, очевидно, не были клиентами.

Уэйд почувствовал на себе чей-то взгляд. Что ж, придется рискнуть. Дай бог, чтобы никто его не узнал. Если ему повезет…

Старательно уверенной походкой пьяного он прошел к кабинке и опустился на скамью. Официант тут же оказался рядом.

– Саиб? Ваш заказ?

– Виски.

– Да, саиб.

Официант исчез. Девушка-туземка в зеленом платье из тафты прошуршала по зале и остановилась у стола Грома. Уэйд сделал приглашающий жест.

– Может, угостите меня выпивкой? – спросила она.

– Конечно, – согласился Уэйд и подождал, пока принесут полные стаканы отвратительного пойла.

К своему он не притронулся. Он ждал, не сводя глаз с девушки. Ее влажные темные глаза смотрели вопросительно.

– Меня прислал друг, – осторожно начал Уэйд. – Он сказал, что тут я могу получить, – он многозначительно замялся, – все, что захочу.

Темные глаза девушки внезапно затуманились.

– Да?

– Покурить?

Девушка сунула в карман сложенную купюру, которую Уэйд передал ей под столом.

– Вы меня извините?

Глава III. У Лао Чэня

Это оказалось на удивление легко. Чересчур.

«Лао Чэнь, должно быть, очень уверен в себе, – подумал Уэйд, – если его люди не проводят более тщательного изучения клиентов».

Но, пройдя по длинному коридору к лестнице, ведущей в глубь склада, Уэйд понял, что выбраться из этого лабиринта будет нелегко. А если бы он был полицейским агентом? На следующее утро у причала обнаружили бы его тело…

Неужели его узнали? Он не был уверен. Оглядев комнату с низким потолком, в которой оказался, Уэйд вдохнул тошнотворно-сладкий запах опиума. Вдоль стен в отчасти занавешенных нишах стояли койки, на которых возлежали люди в разной степени наркотического опьянения. Несколько тусклых ламп едва освещали помещение. Курильщики опиума предпочитают тени.

Уэйд повернулся к тощему усатому китайцу, стоявшему рядом. Сам Лао Чэнь предложил проводить гостя. Лицо китайца цвета сливочного масла оставалось бесстрастным.

– Сюда, пожалуйста…

Уэйд позволил увлечь себя на койку. Он лег, расстегнул воротник и взял протянутую Лао Чэнем длинную трубку.

Его глаза обшарили комнату. Очевидно, никто не обращал на него внимания. Хорошо!

– Задерни занавеску, – пробормотал он, и китаец повиновался.

Они застыли в темноте. Лао Чэнь двигался так быстро, что Уэйд был почти застигнут врасплох. Но не совсем.

Сталь сверкнула, когда рука китайца вынырнула из рукава. Нож с короткой рукояткой метнули в горло белого человека. Но желтокожий промахнулся.