Читаем Джекпот полностью

Наташа хохочет до слез. Более смешное зрелище трудно представить, свидетельствует она, когда запыхавшийся, разгоряченный Костя возвращается за столик. Он залпом выпивает бокал вина. Пустяк, чепуховина, ширпотреб, но почему ностальгические токи пронизывают зал, почему даже он, русский, никогда не живший во Франции, чувствует эти токи?.. Так было в здешних кабаре и сто, и пятьдесят лет назад, и никакие шикарные «Мулен Руж» и «Лидо» с их сногсшибательными шоу не в силах вытеснить вот такие представления в ресторанах и кафе. В них – летучая душа Парижа, неуловимая и прекрасная, переселяющаяся на мгновения во всех нас, легкая, нежная, ранимая, без каких-либо изысков и ухищрений, совершенно здесь не нужных, открытая каждому, кто в состоянии оценить ее по достоинству…

На следующее утро Костя берет напрокат «Пежо-607» с автоматическим переключением скоростей. Последняя модель, на ней министры стран Бенилюкса ездят, объясняют ему. Окей. Обходится дороже процентов на тридцать, нежели машина со «стик шифтом», но, слава богу, экономить не нужно, и к полудню они покидают Париж. За рулем Костя, Наташа – за штурмана, она в картах хорошо разбирается. Нехотя отдает Косте право первому вести машину. Ничего, она свое еще возьмет.

Четыре с половиной часа лицезреют они пейзанские красоты. Наташа пробует еще раз насчет руля поканючить, но, отвергнутая, фикстулит (и где словечек таких понабралась…).

– Давай поиграем в скрытый смысл, – предлагает Косте. – Ты знаешь: женщины обычно не говорят, что думают, а что думают, редко говорят. Такая наша натура подлая. Я произнесу фразу, а ты определи, какой в ней смысл заложен. Начали. «Я о вас много слышала!» Угадывай.

– Ну, наверное, знак внимания выказывает.

Примерно. Можно попробовать его закадрить. Идем дальше. «Чем вы занимаетесь?»

– Просто интересуется.

– Черта лысого. Просто прикинуть хочет, сколько мужик зарабатывает. «У мужчин только одно на уме».

– Делает намек, что не прочь…

– Угадал. «Все вы, мужики, такие».

– Не любит, когда под юбку сразу лезут…

– Мимо. Можно, давай, не робей – вот что означает это на нашем бабьем языке. «Милый, ты меня задушишь», это когда в постели. Не знаешь? Ответ: кретин, ты же меня раздавишь сейчас. – И далее Наташа сама спрашивает и отвечает сама же. – «Тебе хорошо?» – Ну, чего лежишь как бревно? «Дорогой, я что-то устала сегодня» – И почему у него изо рта пахнет?.. «Секс – не главное в любви» – Увы, меня к нему уже не тянет… «Она – моя лучшая подруга, она такая потрясающая женщина, я ею восхищаюсь» – Удавила бы ее на месте… «Эта б… спит со всеми подряд!» – Господи, я бы все на свете отдала, если бы у меня была такая грудь…

– И где ты набираешься такой чепухи? – Костя поощрительно смеется.

– Это, друг мой, не чепуха, а бабья хитрость. Без нее не прожить. Я вот только с тобой не хитрю… Прибавь скорость, мне ехать надоело. Скорее бы уже этот замок появился… Что я имела в виду? Ну, быстро, угадывай. Э, что с тебя взять, а еще писатель. Имею в виду вовсе не усталость, а совсем другое: хочу скорее в койку, с тобой…

И вот вырастает перед ними шато Приере, восьмисотлетний замок-отель с видом на Луару.

– Ну, что я говорила?! Красотища какая! – Наташа ликует при виде винтовых лестниц, сторожащих покой гостей рыцарей в доспехах, старинной резной мебели с завитушками и огромной кровати с балдахином в их комнате. Она плюхается на кровать, подпрыгивает и хохочет, как ребенок, чья очередная прихоть удовлетворена.

Обедают они на открытой веранде, вокруг – мреющие крыши дальних деревушек, притулившихся у воды, совсем другая, отвычная нью-йоркскому глазу природа, не спертый и не влажный воздух с еле уловимыми, причудливо перемешанными безмятежными ароматами почвы, лугов, деревьев, цветов, виноградников и тишина, какой не бывает даже в самом маленьком городе.

Они долго гуляют в окрестностях, пробуют вина в сумрачном холодном погребе, среди бочек и таинственно мерцающих рядов бутылок. Разморенные воздухом и вином, ложатся спать рано, встают в половине седьмого и после завтрака, попрощавшись с хранящим таинственное очарование шато, дальше в путь. За рулем Наташа. Костя спокоен: на окрестных пустынных дорогах шалить ей неопасно. И езды-то всего час – до монастырского комплекса, кажется, самого большого в Европе. Наташа просвещает: странная судьба у монастыря: начиная с XII века управляли им исключительно женщины-аббатисы, и аббатство сотни лет было одним из самых могущественных и влиятельных во Франции.

– Представляю, какой разврат здесь творился. Баба-начальница – страшное дело. В революцию монахов разогнали, Наполеон превратил аббатство в… Во что он превратил аббатство, Костя? Правильно, в тюрьму.

Полдня хватает им на осмотр всего, включая дивный обед с речной рыбой под местным соусом из белого вина и масла.